Цветок пошевелился, лепестки, опутывавшие язык, обмякли, и Терин с жадностью глотнул воздуха.
– Что он говорит? – спросила женщина.
Внезапно комнату озарил свет, и послышалась тихая мелодия. Терин зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил, что висит в паутине из лиан, тянущейся от пола до потолочных балок. Он завертел головой, пытаясь определить, откуда льется музыка, и тут же увидел ее – Луатас.
– Краснопал! – что было мочи заорал Терин, и цветок снова заткнул ему рот.
Женщина в странном одеянии из листьев, цветков и переплетенных лоз перевела взгляд с Терина на музыкантшу:
– Луатас, вы знакомы?
Илюмитка, не отнимая от губ оловянную дудочку, чуть наклонила голову вбок, а потом потянула носом:
– Он друг или враг?
Дудочка заиграла веселее, с легкими, радостными переливами.
– Значит, друг. И насколько я могу судить по твоему тону, особой сообразительностью он не отличается.
Луатас наклонила голову и продолжила наигрывать свою песенку. Тут только Терин понял, что свет, озаряющий комнату, исходит не от факела или масляной лампы, а от самой Луатас. Более того, он подрагивал и трепетал в такт музыке, которую наигрывала девушка.
– Терин?
Опять этот голос.
Терин кое-как извернулся, чтобы посмотреть на девушку. Ему удалось увидеть ее лишь мельком, но и этого оказалось достаточно, чтобы убедиться: перед ним вовсе не призрак, а настоящий человек из плоти и крови.
Это была Фэйт.
Титус лежал в кромешной тьме, силясь вспомнить, как он тут оказался.
Ответ выглядел очевидным – с помощью магии, – однако яснее от этого не стало. Где он? Кто его поймал и что им от него нужно?
Впрочем, какая разница, главное – придумать, как отсюда выбраться.
Титус нервно сглотнул. Непременно приведет. Терин его точно не бросит. Не бросит ведь?..
В темноте что-то шевельнулось, и Титус боязливо поджал под себя ноги.
– Эй, – хрипло позвал он. – Тут кто-нибудь есть?
– Есть, – прошелестел в ответ голос, безжизненный и блеклый, и все же отчетливо мужской. – Я здесь есть. А теперь еще и ты.
– Кто вы?
– Тот же, кто и ты, – узник. И как и тебя, меня бросили сюда умирать. Чтобы снова родиться.
Титус осторожно отполз назад и прижался спиной к холодной каменной стене. Кем бы ни был его товарищ по несчастью, кажется, он уже успел свихнуться.
– Меня зовут Титус, – произнес мальчик. Вопреки всем стараниям, его голос походил больше на испуганный писк. – Я… я ищу кое-кого. Вы встречали человека по имени Брайан?
– За свои жизни я много кого повидал. Наверняка и Брайана тоже. Или Брама. Или Бренна. Может, даже всех троих.
– Ясно, – пробормотал Титус. На что он только рассчитывал, задавая вопрос безумцу? – Что ж, все равно спасибо.
– Ты скоро умрешь.
– Что? – от неожиданности Титуса даже повело.
Он качнулся вправо, выставил руку, чтобы не упасть, и ощутил под ладонью что-то холодное, мягкое и липкое. Это был мертвец.
– Кеос! – Титус в ужасе отшатнулся. – Это чье-то тело? Мы что, заперты здесь вместе с трупом?
– А, раньше это был я. Извини, неловко получилось. Увы, но ни выбирать новое тело, ни решать, что делать со старым, я не могу.
Безумец вздохнул. Вековая печаль и усталость, злость и неизбывная тоска – все эти эмоции он выразил в одном-единственном вздохе.
– Как это – раньше это были вы?
Еще один вздох.
– Ты все равно не повершишь… но лучше поверь. Я скоро умру, а потом умрешь и ты. Так все устроено, ничего не попишешь. Это случилось с ним, когда я умер в последний раз, а теперь случится с тобой.
– А кем он был?
– Этот-то? Не знаю, обычным человеком.
– Вас заковали в цепи?
Где-то во тьме раздался смешок.
– Нет, парень. Это просто такое выражение. От моих оков нет ключа. Их ни разорвать, ни разрубить. Я вечный узник. Каждое новое тело – моя тюрьма, и так будет всегда.
Титус наконец начал понимать, кто перед ним.
– Вы… по-вашему, вы…
– По-моему, я – что?
– Вы думаете, вы Брон Глоир… да?
Воцарилась звенящая, почти сверхъестественная тишина, и Титус окончательно убедился, что он прав. Прошла целая вечность, прежде чем он снова услышал голос незнакомца:
