– Я Шраон Ченг, первый дан, архонт Иннистиула. – Кузнец шлепнул лезвием сабли по толстой щеке. – А теперь на колени и проси прощения, иначе я пошлю стражу к леди консулу – и ты знаешь, что произойдет дальше.
Шраон высунул язык и зажал его между зубами. Побледневший, как простыня, Элар повалился на колени:
– Я сожалею… архонт Ченг. Умоляю, простите меня. – Он кинул быстрый взгляд на Цзяня, который неподвижно сидел в седле, уставившись в землю. – А этот… чужестранец, которого вы сопровождаете. Могу ли я спросить…
– Не можешь, – отрезал Шраон и бросил саблю на мостовую перед Эларом. – Я принимаю твои извинения. И сообщу магистрату Бливену, что в ближайшее время ты внесешь в нашу казну штраф. Десять солари, полагаю, будет достаточно.
Элар, который в этот момент поднимался на ноги, застыл в полусогнутой позе.
– Ах… да. Непременно, архонт Ченг. Вы очень милосердны.
Шраон прошествовал мимо толстяка, по пути дернув за цепочку, тянущуюся от левого соска к ноздре. Работорговец пискнул от боли, но ничего не сказал.
Компания пересекла площадь, и до самого Речного округа никто не проронил ни слова.
Маюн открыла глаза. Ойру сидел рядом, перед ним на земле лежала гора черных бинтов, пропитанных кровью.
– Где я? – выдохнула Маюн.
Сознание еще не полностью вернулось к ней, но всеми ее эмоциями уже завладела маска.
– На юге Чащи. В миле от Хентингсфорта.
– Это Чаща? – Маюн застонала. – Но ведь я была в Возгаре… на западе.
– Была. А теперь ты здесь.
– А… дракен?
– Хороший вопрос. Я нашел твой нож – вернее, то, что от него осталось, – но, думаю, не очень-то он тебе помог. Ты убила зверя чем-то другим.
– Значит, он все-таки сдох.
Она попыталась расслабиться, но стало только хуже. Тогда Маюн кое-как поднялась на ноги. И без того чудовищная боль стала совершенно невыносимой, зато Маюн почувствовала, как к ней возвращаются силы.
Тут она вспомнила, что могучие челюсти твари чуть не разорвали ее пополам, и схватилась за живот. К ее удивлению, на коже не обнаружилось ни единого рубца.
– Я убила его, – прошептала Маюн.
– Да.
– А он… убил меня.
– Почти. – Ойру встал. – Маска пыталась тебя исцелить, но твое тело оказалось слишком истерзано, а магия маски действует слишком медленно. Твоя душа вошла в царство теней и готовилась отправиться в мир духов. Я перенес в царство теней твое тело, чтобы оно вновь соединилось с душой, а потом вернул тебя в этот мир. Целой и невредимой.
– Как такое вообще возможно?
Палец Ойру скользнул по ее лбу к виску.
– Маска не смогла исцелить тебя, и все же твое тело выжило даже после того, как душа покинула его. – Ойру постучал по золотой поверхности. – Здесь поработала какая-то иная сила. Пока ты была без сознания, я осмотрел тебя и нашел у тебя в голове, у самого глаза, кусочек золота.
Маюн подняла руку к переносице, ощупала левый глаз и висок.
– Металл? – переспросила она. – У меня в голове?
Ойру кивнул:
– А в нем – следы крови терранского инквизитора. – Он пристально посмотрел на девушку. – Ты знаешь, как он в тебя попал?
Маюн вспомнила, как из жезла, который держал ее отец, ударила струя огня и обрушилась на Аннева; как в ответ из мерзкой руки кеокума вырвалось демоническое пламя и в один момент поглотило Тосана. Она вспомнила, как в лицо ей, сжигая кожу, полетели расплавленные капли металла от отцовского кольца и куски обугленной плоти. Аннев изуродовал ее – лишил всего, что у нее было, – а потом бросил в пропасть, где ее истязали чудовища, ворвавшиеся в деревню.
– Это все монстры под землей, – сдавленно, с ненавистью произнесла она. – Они поливали мое лицо какой-то гадостью.
– Аклумерой, – спокойно поправил Ойру. – Это магия в жидком виде. Она исцелила твои раны – и стала твоим проклятием. Но дело не в ней.
– Значит, в моем отце. – Маюн вспыхнула от стыда. – Он владел магией.
Ойру покачал головой:
– Это другое. У тебя в черепе артефакт, который усиливает магию твоей маски. – Его темные, как омуты, глаза застыли на Маюн. – Как он туда попал?
Маюн озарила догадка.
– Кольцо отца. Он утверждал, что Одар благословил его даром проницательности и поэтому он всегда знает, правду ему говорят или нет. Но… я не верила ему, подозревала, что дело в этом кольце, которое может являться артефактом. В день его смерти оно было у него на руке.
– Оно служило ему и для исцеления?
– Не знаю. – Маюн сглотнула горькую слюну. Воспоминания об отце, обманувшем ее, приносили обиду и боль. – Отец считал, что артефакты послушны лишь тем, кто силен духом и чист сердцем. Говорил, что он единственный, кому можно их доверить, остальным недостает рассудительности и благочестия.
Она подавила желание расхохотаться и презрительно фыркнула:
– Самодовольная, лживая скотина.
Маюн со злостью сплюнула – правда, скорее символически, чем по-настоящему. Она помнила, как оконфузилась в прошлый раз.
– Кольцо создал человек, обладавший талантом крови, – невозмутимо продолжил Ойру. – И магия артефакта, похоже, возросла благодаря аклумере.
– А маска?..
