– Святой ты или грешник, верный муж или распутник, любящий отец или безжалостный деспот… – Она нагнулась и прошептала фермеру в самое ухо: – Мне глубоко плевать.
– Тогда зачем вы мучаете меня? – всхлипнул несчастный. – Зачем вам моя семья?
От его вопросов Маюн почувствовала себя глупо. Действительно – зачем? Она делала то, что велел ей Ойру, но с какой стати ассасину понадобилась семья этого жалкого фермера?
– Говори, где они, – повторила она, – иначе я выпотрошу тебя, как рыбу, и развешу твои кишки по всей ферме: пусть твоя семейка полюбуется, когда вернется.
– Прошу, нет! Моя жена… дети.
Он громко зарыдал. Маюн повернулась к Ойру и, показав на завывающего фермера, с отвращением произнесла:
– К чему все это?
– Он сказал тебе правду?
– Он мне вообще ничего не сказал.
– Значит, ты провалила испытание. Ты же выследила человека – так отыщи след правды, которую он скрывает, и принеси ее мне.
– Это не одно и то же, – прорычала Маюн.
– Старайся лучше. Найди правду.
Маюн окинула взглядом сотканную из тени фигуру ассасина.
«Найди правду».
Внутри у нее все клокотало от злости.
«Да чтоб вас обоих. Я вырву правду у этого ничтожества, живого или мертвого».
Она снова повернулась к фермеру. Зеленые глаза полыхнули недобрым огнем.
– Скажи мне, где они, – приказала она ледяным, как у самого Ойру, голосом. – Тогда я отпущу тебя.
– З-зачем вам это?
– Тсс. – Маюн дотронулась до горла мужчины: пальцы с острыми ногтями скользнули вверх, очертили линию челюсти. – Вопросы здесь задаю я. Скажи-ка мне вот что. – Она на мгновение задумалась. – Как зовут… твою корову?
– К-кого?
Маюн полоснула ногтями по небритой щеке:
– Никаких вопросов. Просто скажи мне имя буренки.
– Г-герти, – пробормотал фермер, – ее зовут Герти.
– Герти, – повторила Маюн.
Она знала, что это правда.
– Хорошее имя. А ты у нас?..
– Дэв-вид. Люди зовут меня Старым Дэйви.
– Старый Дэйви.
Интуиция, а может, и магия, текущая в ее крови, сказала Маюн, что и здесь старик не обманул.
– У тебя есть жена, Старый Дэйви?
– Д-да.
Снова правда. Маюн начинала понимать, как работают ее ощущения.
– И дети, стало быть, тоже?
– Да.
– Спасибо за честность, Дэйви. Ненавижу, когда мне врут. Это меня злит. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю. – Мужчина, казалось, немного успокоился.
– Замечательно. Как их зовут, Дэйви?
– Сэм, Палмер, малышка Дейдре… и Дон.
Это тоже правда. Пора переходить к вопросам посерьезней.
– Прошу вас, – умоляюще пробормотал Дэвид, – это невинные дети. Они не сделали ничего плохого. И я тоже.
– Тсс. – Маюн приложила палец к его губам. – А теперь, Дэйви, расскажи мне обо всех этих людях, которых ты так любишь: ты где-то укрыл их, или они сами кинулись прочь, завидев, как тебя схватил мой спутник из царства теней?
Дэвид безвольно обмяк на стуле:
– Откуда ты знаешь? Кто ты?
Маюн влепила ему сильную пощечину. Голова старика запрокинулась, глаза полезли из орбит.
– Спрашиваю здесь я, – прорычала она. – Еще раз забудешь – и я начну вытягивать из твоего брюха кишки и развешивать их на стенах. Понятно?
– Да-да! Одар милостивый, не надо, умоляю! Я все понял.
– Вот и славно, – промурлыкала Маюн. – Видишь, говорить правду совсем не трудно.
– Вижу, – повторил фермер. Голова у него покачивалась, словно он внезапно опьянел. – Не трудно. Боже, боже…
– Ну что ты, Дэйви, я не бог. Твой бог, Всеотец, оставил тебя. А я все еще здесь. – Она нависла над ним, почти касаясь маской его лица. – Поэтому лучше поговори со мной. И помни, что мне нужна правда. Так где твоя семья?
Фермер колебался пару секунд, а потом мотнул головой.
«Он врет! Он знает, где они!» – взорвались разом все чувства Маюн. Она ощутила ложь так же явственно, как до этого ощущала правду.
– Говори, куда ты их отправил! На чьей ферме они прячутся? У которой из твоих теток?
Глаза Дэвида расширились, но он по-прежнему молчал. Для Маюн это стало последней каплей. Она схватила лежащие на полу ножницы для стрижки овец и отхватила фермеру палец на левой руке. Дэвид душераздирающе закричал. Отрезав четыре пальца, Маюн отступила назад. Она смотрела, как старик бьется на стуле, задыхаясь от слез и боли, и не чувствовала ничего, кроме жгучей ярости.
– Отвечай. А если опять соврешь – я возьмусь за вторую руку. – Ее голос звучал беспристрастно. – Где твоя семейка?
– У моей сестры, – простонал фермер. – В Хентингсфорте. Боги милосердные, пощадите!
Маюн нахмурилась. Он сказал правду, но… не до конца. В его словах будто чего-то не хватало. Вероятно, к истине он все же добавил крупицу лжи… Да как он посмел? Первым ее желанием было вонзить ножницы в шею старикашки, но она совладала с гневом.
– Смотри мне в глаза, слышишь? Ты солгал.
– Это правда, клянусь!
– Твоя жена Шарлин мертва, а дети… у ее родной сестры… но не в Хентингсфорте, а дальше… вдоль Чащобного тракта, на восток…
– Ведьма, – сдавленно промычал Дэвид. – Проклятая ведьма! Что тебе от нас нужно?
Маюн замахнулась, целясь ножницами ему в шею, но Ойру перехватил ее руку.
