– Так ты и есть паренек Содара, – сказал бродяга. В голубых глазах появился странный блеск. – Я много о тебе слышал. И только хорошее.
– А ты?..
– Неужто еще не догадался?
Аннев догадался. Вот только до последнего надеялся, что ошибается: не может этот грязный, провонявший нечистотами оборванец быть тем самым… Тут бродяга ухмыльнулся, демонстрируя давно не чищенные зубы, и последняя хрупкая надежда Аннева разбилась вдребезги.
– Ты Рив, – обреченно произнес он. – Верховный жрец дионахов Тобар.
Улыбка нищего стала еще шире, и Аннев увидел, что в верхнем ряду у него не хватает одного зуба.
– Точно.
Элар Кранак молча вскинул толстую руку и ткнул туда, где сидели Цзянь, Фин, Титус и Терин. Иннистиульцы начали окружать стол, подавая друг другу какие-то знаки.
– Надо бежать, – прошептал Аннев. Он повернулся к Риву, но тот даже не шелохнулся. – У тебя, случайно, не найдется пары трюков, чтобы вытащить нас отсюда?
Тут вернулся трактирщик с кружкой, полной воды. Он со злостью толкнул ее в сторону Рива, при этом часть содержимого выплеснулась на стойку. Рив с хитрым видом опустил палец в лужицу.
– Мальчик мой, – произнес верховный жрец, рисуя на поверхности воды какой-то глиф, – у меня в запасе найдется кое-что посерьезнее, чем трюки. Выводи своих, а я позабочусь о том, чтобы вам никто не помешал.
Доверившись его словам – а что еще оставалось? – Аннев бросился к друзьям.
– Пора уносить ноги. Все к заднему входу, быстро.
Титус с Фином тут же вскочили со стульев, следом поднялся Цзянь, а Терин замешкался.
– Да что происходит-то? – проскулил он, сгребая с тарелок остатки еды. – Не говорите мне, что мы уже уходим!
Тут он заметил иннистиульцев, быстро стягивающихся вокруг стола, и замер, не донеся до рта куриную ногу.
– О… Ясно.
– Бежим! – заорал Аннев и, схватив стул, сбил им с ног ближайшего врага.
Фину в голову пришла та же идея, только теперь в иннистиульцев полетели сразу два стула. Титус помчался к черному входу, Цзянь спешил за ним, плотно запахнувшись в мантию и надвинув на лицо капюшон.
– Да подавись ты! – рявкнул Терин на иннистиульца, который попытался его схватить, и со всей мочи врезал ему по лицу куриной ножкой, а следом приложил огромной кружкой из-под эля.
Человек рухнул, и на его месте мгновенно возник следующий, но Терина ему было уже не достать – тот со всех ног кинулся догонять друзей.
– Эти люди – преступники! – загремел на всю таверну голос Элара. – По праву, данному мне королем Ченгом и королем Ленкой, я объявляю их собственностью дома Кранак. Золотой солари тому, кто приведет мне любого из них!
Посетители, которые еще минуту назад вжимались в стены и расступались перед беглецами и их преследователями, чтобы ненароком не попасть под горячую руку, вдруг встрепенулись и, роняя столы и стулья, сами кинулись в погоню. Лодочники, которые проигрались в карты Фину и Цзяню, догнали Фина и бросились на него с кулаками. Фин отшвырнул от себя двоих самых шустрых, но тут подоспели остальные. Почти все они не уступали ему ростом и телосложением, что лишало Фина его обычного преимущества в любой драке. Аннев, подоспевший на помощь, врезал одному лодочнику кулаком в лицо, но в следующее мгновение сам рухнул на пол под тяжестью иннистиульца, напавшего сзади.
Взревев от злости, Аннев выдернул из хватки рабовладельца свою золотую руку, скрытую под перчаткой, вцепился ему в голень и сжал с такой силой, что раскрошил кость. Острые обломки вылезли наружу, проткнув кожу. Человек, издав пронзительный вопль, упал на колени, и Аннев ударил его кулаком по голове. Череп треснул, во все стороны брызнули мозги вперемешку с кровью.
Аннев отругал себя за то, что не рассчитал силы, но времени сожалеть о содеянном не оставалось. Он бросился на одного из мужчин, державших Фина; лодочник попробовал увернуться и всего лишь на секунду ослабил хватку. Но Фину этого хватило. Высвободив руку, он схватил пернач и обрушил его на лодочника. Незадачливый охотник за головами, захлебываясь кровью, снопом свалился на пол. Его товарищ счел более благоразумным отступить в сторону, и Фин достал из-за спины второй пернач.
– Мы будто снова у Янака во дворце, – пропыхтел Фин, ошалело ухмыляясь.
– Ага, – согласился Аннев. – Только это не марионетки, заклятые злой волей сбрендившего любителя артефактов. Это всего-навсего простые работяги. Я не хочу их убивать.
– Ну, тут или ты, или тебя, – глубокомысленно изрек Фин, взмахнув окровавленным перначом. – Таковы правила.
Они попятились к черному входу. Иннистиульцы наступали, сабли одна за другой с резким скрежетом вылетали из ножен. Однако среди посетителей смельчаков больше не нашлось. Судя по смятению на их лицах, они уже сомневались, что солари – достаточно щедрая награда.
И вдруг, словно из ниоткуда, между мальчишками и ощетинившейся саблями толпой иннистиульцев возник Рив с бутылкой виски в руке. Перевернув ее, он быстро начертил в воздухе глиф льющейся из горлышка струйкой жидкости.
–
Таинственный знак застыл в воздухе.
