Мы втроём кое-как подняли тяжёлый гроб и открыли. Странно, но трупного запаха никакого не было. Да и тело выглядело так, будто жизнь его покинула лишь несколько часов назад.
— Ты сначала в бабку палочкой потыкай, вдруг живая. Выглядит странно как-то, — впервые за всё время подал голос Павел. — Пальцы сразу не суй, вдруг укусит или обратит тебя во что-то тупое и страшное. Даже поговорить не с кем будет.
Мы переглянулись, и я, на правах главного в нашем отряде, приложил руку к шее покойной, чтобы прощупать пульс. Кожа была настолько холодная, что напоминала больше ледяную глыбу. Я не знаю, как остальным, но мне сейчас действительно стало немного не по себе. Я бы, наверное, испугался, но не удивился, если бы эта старушка открыла глаза и села в своём гробу. Пульса никакого, разумеется, не было. Да и времени прошло уже минут двадцать. За это время нежить, если бы это была она, себя наверняка бы проявила. Не смогла бы так долго сдерживаться, когда рядом в непосредственной близости располагаются три живых и аппетитных куска мяса.
— Я её трогать не буду, — поднял руки Курьянов. — Не то, чтобы мне было страшно, хотя кого я обманываю, мне вот сейчас очень страшно! И всё это выглядит очень подозрительно.
— Может, ну её? Закопаем просто обратно, да за могилкой проследим, — поддержал его Роман.
— Ладно, я сам, — выдохнул я и осторожно приоткрыл ей рот, предварительно надев перчатки из толстой кожи, которые выдавали клирикам. Ничего подозрительного не обнаружилось. Только странный запах усилился. Приятный и какой-то смутно знакомый.
— Корица, кардамон и анис, — словно прочитал мои мысли Павел. — И мне кажется, что трупы пахнуть должны как-то иначе. Не так, как из самой лучшей булочной в столице, расположенной на имперском проспекте.
— Как ты можешь говорить о еде в такой момент, — пробурчал я.
— А мне-то чего? У меня рвотного рефлекса нет, — флегматично ответил он. — Закапывай, я, кажется, знаю, что это может быть. Правда, никогда не встречался и в принципе считал, что жнецы — это миф. Но, как показала практика, даже фениксы существуют, не удивлюсь, если узнаю, что где-нибудь на северном полюсе пасётся толпа единорогов. В общем, это своеобразное заклинание, которое мумифицирует тело и служит меткой для этой сущности, которая является вроде бы проводником душ. Только вот непонятно в данном случае, куда и зачем она эти души проводит. Точно не за завесу.
— И она ими питается? — решил уточнить я, попутно осматривая тело на предмет специфических ран и отметин.
— Где в слове проводник ты услышал голодная тварь, питающаяся душами? — деловито уточнил он. — Я, конечно, могу ошибаться, но, похоже, здесь работает какая-то банда минимум из двух тварей: жнеца и того, кто им управляет. Ну и главный, конечно, вопрос, почему жертвы так странно умирают?
— Тут чисто, — обратился я к парням. — Закапывайте. Я к лопате не прикоснусь, считайте, что у меня моральное и эмоциональное истощение, — хмыкнул я, захлопывая крышку гроба и отходя в сторону под прищуренными взглядами товарищей. — Хорошо бы было, если бы Сергей с Иннокентием рядом находились, — сокрушённо покачал я головой.
— Возможно. Может, уже выпустишь меня? — уточнил Карпов, показывая рукой на светящийся круг.
— Ах да, — я перечеркнул линию кинжалом, размыкая контур. — Не забудь с Лебедевым связаться. Мы пока здесь побудем, чтобы в случае чего не разминуться.
— Хорошо. Будь только осторожен. Вот это всё, — кивнул он в сторону могилы, — мне совершенно не нравится.
Под первыми рассветными лучами солнца призрачная фигура начала постепенно истаивать. Подул знакомый холодный ветер, и начертанный круг призыва исчез, будто его никогда не было.
Я всё-таки сжалился над парнями и помог им придать могиле естественный вид. Тем более, под физическую нагрузку хорошо думалось.
Когда мы закончили, то грязные и уставшие направились обратно в посёлок. Поход в больницу мы решили отложить на обед.
— Слушай, а это нормально? — от раздумий меня отвлёк Роман, который остановился и кивнул на мой кинжал, висевший на поясе. Даже через ножны было видно исходящее от его лезвия красноватое свечение.
Достав клинок, я внимательно его осмотрел. Руны на лезвии ярко светились, как тогда, когда на него попала кровь демона. Это было очень странно. Я оглядел пустынную улицу, но ничего, что могло бы так повлиять на кинжал, не увидел.
— Нет, это не нормально. Пойдём в номера, нужно уже действительно решить, что делать дальше.
Добравшись до нашего вре́менного пристанища, нам пришлось долго долбиться, чтобы заспанный и злой вахтер, наконец, отпер нам двери. Услышав про себя много интересного, мы разбрелись по комнатам, договорившись встретиться в полдень у меня.
— Вообще странно, — проговорил я, бросая на стол кинжал в ножнах, который перестал светиться сразу же, как только мы подошли к воротам профилактория.
— Что конкретно во всей этой истории тебе показалось странным? — решил уточнить Павел.
