— То, что я устал. Будто у меня внезапно куда-то делись все силы. А учитывая то, что Ромка с Курьяновым еле доползли до своих комнат, у них состояние ничуть не отличается от моего. — Я взял в руки кинжал и начал его пристально рассматривать.
— Ничего странного не вижу, да и никаких изменений в тебе не чувствую, — нагрелся на пальце артефакт. — Даже физического истощения.
— Я тоже, — подтвердил я. — Но мне хочется только одного: лечь, укутаться одеялком и уснуть, желательно, чтобы меня никто не трогал в ближайшие сутки.
— Можешь поспать, я тебя поохраняю от всяких непонятных чудищ, которые явно придут по твою душу. Ну, по крайней мере, буду кричать до тех пор, пока ты не проснёшься и лично не прирежешь эту тварь. На большее я пока неспособен, — отозвался Павел. — Хотя подожди, слышишь?
— Что именно? — я прислушался, но стояла просто неестественная звенящая тишина, прерываемая только звуками ветра. — Ничего не слышу.
— Вот именно. — Заговорщицки прошептал он. — А хотя должен. Это же всё равно деревня, хоть и большая. Даже ночью собаки лаяли, а сейчас вовсю петухи должны нервы всем трепать, люди просыпаться, собаки опять-таки вечно тявкают, и ничто и никогда не в силах заставить их замолчать. Мне кажется, что кто-то в предрассветных сумерках пропел заунывную колыбельную, которая распространилась на весь посёлок. Но, тут я могу ошибаться, потому что никакого стороннего влияния, заклятий, проклятий и всего остального на тебе я не вижу.
Я неопределённо хмыкнул, решив оставить это на общее обсуждение, когда остальные члены моей команды отдохнут. Я смотрел на лезвие кинжала. Сейчас оно было абсолютно чистым, словно и не было никаких светящихся символов десять минут назад. Что же могло вызвать такой отклик? В прошлый раз его активировала кровь демона, смешанная с кровью феникса. Сейчас же клинок явно был чист.
Такой реакции на находившегося рядом с нами демона тоже не могло быть. Потому что, когда мы бились в лесу возле демонической колонны, кинжал выглядел обычным. Да и настоятель неоднократно говорил, что в руках человека он не представляет никакой опасности, являясь по сути обычным клинком из хорошей стали.
Мне казалось, что ответ на всё происходившее здесь, был близок. И он точно был связан с моим кинжалом вечности.
— Миш, Миша, Михаил Юрьевич! — неожиданно взревел Павел, а я вздрогнул, поднимая голову. Всё тело затекло, и мышцы казались деревянными. Посмотрев в окно, рядом с которым я сидел, присвистнул, потому что солнце уже стояло высоко, и лучи его робко просачивались через набежавшие тучи.
— Я что, уснул? — тряхнул я головой.
— Какая поразительная догадливость и зашкаливающая эрудиция, — прокомментировал артефакт. — Да, ты уснул на три часа тридцать одну минуту. Я не стал тебя будить, но, когда увидел, что твой кинжал, который ты обещал мне сменить на обычный нож, хотя бы кухонный, снова начал светиться, решил, что пора бы тебе проснуться. А теперь сделай гримасу раскаяния на своём бесстыжем лице и посмотри на меня честными глазами, в которых я хочу увидеть обещание выкинуть неизведанную зубочистку с непонятными свойствами в первую же попавшуюся на пути мусорку.
Я мысленно отмахнулся и смотрел на исчезающие и вновь вспыхивающие красным цветом на лезвии руны. Сейчас я явственно ощущал исходящую от клинка демоническую энергию, как в доме травника Елизара. Вытащив из сумки тетрадь и карандаш, я принялся зарисовывать все символы, чтобы потом разобраться в каждом из них.
Клеймо, впечатанное в гарду, на которое я раньше не обращал внимания, отличалось от рун на клинке. Под действием демонической энергии оно проявилось чётче, но не светилось и не отливало красным светом. Ровный круг с каким-то странным рисунком в центре и непонятными знаками, похожими на обычные буквы по периметру. Будто подпись мастера, сотворившего это оружие.
— Ладно, судя по звукам, городок начинает просыпаться, — пробормотал я, вкладывая кинжал в ножны. — Спрячь его у себя пока, не хочу привлекать внимание к оружию.
— Я сказал тебе его выбросить, а не спрятать так, чтобы никто до него добраться не сумел! — прорычал артефакт. Я усмехнулся, глядя, как кинжал исчез со стола. И чего вопить-то постоянно, если он всё равно будет делать то, что я попрошу. — Ну, и далеко собрался?
— По городу прогуляюсь, пока ребята отдыхают, — проговорил я, спускаясь вниз, после того как проверил, что с товарищами ничего не случилось, и они мирно спят у себя в комнатах.
В холле я тут же окунулся в непривычный за последние часы набирающий обороты шум. Все те же старушки сидели на выходе, о чём-то заговорщицки переговариваясь, мужчина, встречающий нас накануне вечером, с отрешённым видом протирал стойку, а мимо меня вновь везли ту же самую пожилую женщину в инвалидном кресле, что напугала Курьянова. Я активировал зрение душ и осмотрел каждого, кто находился в пределах моей видимости. Ничего подозрительного. Даже та старушка в кресле оказалась всего лишь обычным человеком.
