Но я же не нарочно! Просто стена там была дряхлая, и все мне поверили, потому что это и правда так, чёрт возьми. Где это видано, чтобы от обычного удара мячом стены насквозь пробивались? Стена действительно оказалась непрочной, да я и совсем слегка не удержал силу. Она у меня в последнее время очень быстро растёт, и нужно быть вдвое внимательнее, чтобы правильно всё распределять.
Если бы я по-настоящему потерял контроль, от академии ничего бы не осталось, а так всего лишь дыра в хилой стене. Это ведь даже не считается.
Не понимаю, чего физрук так бесится, будто ему из собственного кармана за ту стену платить. Или дело в том, что он вечно вынужден писать отчёты о моих проделках с инвентарём да об поломках в спортзале?
Но это же его прямая обязанность, какое до меня дело? Да и воспринимать это можно как плату за то, что я слишком долго торчал на скамейке запасных.
Я же по-прежнему сижу тут и наблюдаю, как моя сестра скрещивает мечи с Викой. Все студенты вокруг усиленно тренируются, а у меня в голове совсем другие мысли.
Уже два дня прошло с тех пор, как мы виделись с Протектором, значит, скоро начнётся «шоу». Надеюсь, в самое ближайшее время, а то я тут от серой скуки загнусь.
Пара за парой тянулась невыносимо медленно, и мне приходилось чуть ли не насильно бороться со сном. Спасло лишь то, что в столовой выпало немного размяться: мы дружно чокались стаканами с компотом, праздную, что сегодня нам досталась каша, не похожая на клей. А то обычно выходила она, честно говоря, дерьмовая.
И тут за обедом мне на почту пришло письмо от юриста: он уведомил, что мое дело находится в разработке. Без понятия, что именно это означает, но звучит обнадёживающе.
Так что я с нетерпением ожидал конца пар, хотя тянулись они нарочито неспешно, будто специально.
— Ну и день, Добрыня, совсем вымоталась за этими конспектами, восьмая пара с трудом закончилась, — к моей удивительной радости выдохнула даже сестра. — Постоянно торчать здесь надоело! А вот тоже хочу прогуливать, как ты: приду на экзамен и всё сдам, чем я хуже? Я же, в конце концов, умница, ты сам знаешь.
— Ага, знаю о твоём выдающемся уме и силе, но ведь ты будущая глава Рода. Тебе не стоит пропускать учебный материал, — предупредил я мелкую.
— Чёрт побери, ведь ты тоже отлично справляешься с экзаменами, так что материал явно знаешь не хуже меня, — заявила она возмущённо. — А я уж точно не уступаю тебе в скорости усвоения информации.
— Прекрати, а то я мигом тебя в Пруссию отправлю, — это теперь мой железный аргумент на любой случай.
После этой угрозы она моментально стихла, что оказалось очень кстати: у меня в тот момент как раз начиналось самое занимательное. Под конец дня на меня обрушился шквал сообщений от должников. В абсолютном большинстве они были полны угроз вроде: «Тебе даётся всего пара часов, чтобы появиться на складе у моста и расторгнуть договор, иначе будут последствия, которые тебе очень не понравятся».
Примерно в таком же ключе выражались и остальные: тараканы, похоже, наконец зашевелились. Тем не менее среди этих посланий попадались и уведомления о согласии платить по долгам. Но я-то прожил на свете достаточно, чтобы понимать: их согласие не означает, что они намерены постоянными платежами закрывать свои долги. Скорее всего, они хотят сделать один-единственный показательный платёж — чтобы выиграть время и получить дополнительную возможность убрать меня из игры.
В общем, на второй день ничего не поменялось: учеба, очередная порция сообщений от всяких аристо с их же пустыми «крайними предупреждениями» и угрозами, которые меня уже больше забавляли, чем пугали. Но это длилось недолго, потому что я в конечном итоге начал уставать ждать от них настоящих действий. Их бездействие и эта тягучая неопределённость стали меня слегка раздражать. К обеду я вообще начал недоумевать: неужели они действительно так бессовестно боятся решиться на что-то?
— Я не понимаю, какого чёрта никто не хочет действовать, — вдруг вслух пробормотал я в самый разгар занятия, и в тот же миг со злости ни с того ни с сего переломил карандаш.
Одногруппники, не улавливая подоплёки моего возмущения, сразу приняли это на свой счёт и наперебой стали проситься к доске. А ведь до этого момента никого за уши к ней не притащить было.
Да и неудивительно: ведь это самый нудный предмет — «Магия и законодательство Империи». От него у ботанов даже голова идёт кругом, а тут вдруг такой всеобщий порыв к активной работе. Даже преподавательница, Алина Игоревна, ускорившись заскрипела мелом по доске и время от времени поглядывала на меня испуганно.
Я же терялся в догадках, почему им всем внезапно так приспичило. Может, они полагают, что удача всегда на моей стороне, и потому предпочитают меня не злить лишний раз?
— Добрыня, а что это ты сегодня такой хмурый? — сестра посмотрела на меня с любопытством. — Неужели ты так фанатеешь по этому предмету? Или тебе наша преподавательница в душу запала? Смотри, я Вике всё передам!
