Но едва я об этом подумал, как снова телефон в кармане завибрировал. Распутин повторно позвонил и я ему ответил первым:
— Алло, мы только говорили. Соскучился? Если так, то номером ошибся — я тебе не танцовщица из ночного клуба.
— Да иди ты, Добрыня! — на том конце что-то металлически брякнуло, словно загружали оружие в багажник. — Не знаю, что ты задумал, но если мой Род не справится во дворце — тебе лучше уехать из Империи. Я бы сам уехал, но ты знаешь, мы всегда верны семье Императора, даже несмотря на некоторые его косяки.
— И ты позвонил только чтобы сказать, что мне пора спасать свою задницу? Забавно, — я усмехнулся. — Зря отвлёк. Я тут какао с маршмеллоу решил выпить после дня подготовки к обороне. Всего хорошего, брат!
— Добрыня, чёрт тебя дери, ты чем думаешь? — Гриша взбесился. — Если мы провалимся, тебе одному тяжко придется! Или о предателях забыл?
— Они слишком часто на меня нападают, так что не волнуйся, помню. А теперь извини, какао стынет.
Я сбросил звонок и пошел делать какао. Плюхнулся после в кресло у камина и задумался. А подумать, черт, было о чём…
В шлеме и противоосколочных очках начальник службы безопасности внимательно изучал дорогу через бинокль. Рация на поясе и хищная улыбка на лице были его неизменными атрибутами.
Получив свободу действий, Геннадий превращался в стратега, чьи фантазии не знали границ. Он наслаждался процессом планирования каждого шага, хотя его господин — граф Добрынин — всегда находил способ сделать план еще более смертоносным.
Сейчас в поле зрения Дмитриевича появился вооруженный до зубов кортеж, медленно приближающийся к имению. Ранее уже удалось раздобыть информацию — это были давние враги графа Добрынина, те самые, что предпочитали не платить по счетам. Они решили воспользоваться ситуацией и устранить графа. Геннадий лишь криво усмехнулся, наблюдая за их приближением.
— Ворон, прием! — начальник службы безопасности поднес рацию ко рту. — Ворон, придурок!
— Слушаю, начальник! — наконец отозвался голос.
— Нет, Ворон, ты просто настоящий кусок придурковатости! — прорычал Геннадий. — Какого хрена сразу не отвечаешь⁈ Не зря тебя Вороном прозвали — всё, сука, проворонишь! И ведь только на придурка откликаешься! Я с тебя не могу!
— Значит, пора начинать, начальник?
— Разумеется, пора. Хватит в карты резаться, — раздраженно выдохнул Дмитриевич. — Права на ошибку у нас нет!
— Мы никогда не ошибаемся… Мужики, огонь!
Едва гвардеец передал команду бойцам в засаде, как воздух разорвали звуки стрельбы. Из густых кустов по обеим сторонам дороги показались дула автоматов, извергающие патроны и дым. Кортеж мгновенно остановился, пассажиры начали отстреливаться, но в их сторону уже летели снаряды посерьезнее.
Геннадий молниеносно скомандовал открыть замаскированные люки в земле, откуда выдвинулась тяжелая техника. Даже самые бронированные вражеские машины начали переворачиваться. Всё благодаря тому, что люди Добрынина вырыли разветвленную сеть подземных ходов и установили мини-доты, способные подниматься на поверхность. Работать пришлось в бешеном темпе после того, как Император наградил Добрынина земельными участками, разбросанными по всему району его проживания.
Теперь Дмитриевич мог лишь упиваться результатами своих трудов. Враги явно не ожидали такого приема — это было очевидно по их жалким попыткам отбиться от прицельного огня.
Они знали, что в прежнем месте обитания Добрынина весь район был у него в кармане, но не предполагали, что он сумеет в кратчайшие сроки создать на новом месте такую изощренную систему обороны. Это превосходило их понимание.
— Лепота! — Дмитриевич смаковал момент, наблюдая, как его подчиненные вскрывают вражеские машины, будто консервные банки. — Вот это я понимаю! Господин предусмотрел всё до мельчайших деталей! Если так дальше пойдет, возможно, даже заминированную дорогу подрывать не придется. Хотя жаль — я бы посмотрел, как их останки разлетаются.
Я сидел в кресле и листал последние экстренные новости, когда ко мне с докладом пожаловал Дмитриевич. Он знал, что я не сомкну глаз при нынешних обстоятельствах.
— Разрешите, господин? — постучал он по косяку террасы.
— Заходи, Геннадий, — я отложил планшет. — Выкладывай, как все прошло и что там по потерям? Все ловушки пришлось применить?
По его сияющему лицу было ясно — всё прошло гладко. Спрашивал я скорее из профессионального любопытства — хотелось понять, какую тактику выбрали враги перед тем, как отправиться в ад.
Дмитриевич плюхнулся в кресло-качалку напротив и начал взахлёб рассказывать о боевых действиях. Его глаза горели азартом охотника, только что загнавшего крупную дичь.
Приятно, конечно, слушать о нашей победе, но время сейчас такое — едва закончил одну бойню, пора начинать следующую. Я поднял руку, останавливая его словесный поток.
