Лицо Распутина медленно расплылось в улыбке, словно он забывал каждую секунду о том, что хотел улыбнуться. На меня он не смотрел, а засунув руки в карманы брюк, продолжал пялиться в какую-то точку, походу видимую только им.
— Да ладно тебе, Добрыня, расслабься: все равно привыкать надо, — произнес друг задумчивым тоном. — Скоро так вся Москва будет выглядеть, а может и вся Империя…
Не знаю-не знаю… Лично я все рестораны и столовые разрушить точно не позволю! Разве только те, где невкусно.
— И зачем меня заселили именно в комнату, которая вплотную примыкает к покоям моей сестры? — вернувшись в родовой дом Распутиных, я невольно подумал, что в разрушенном санатории было не так уж и плохо. — Я ведь отдохнуть планировал… Ну или заняться важными делами: война там, все такое, сам же понимаешь.
— А ко мне-то что за претензии? — друг сделал вид, будто вообще не при делах. — Это мой отец тебя пригласил, и слуги по его указу тебя и определили. Хотя да, согласен, я теоретически мог бы тебе подобрать другие апартаменты.
— Но зачем твоим родственникам вообще было нужно меня сюда звать? У меня и так дел, как у дурака фантиков…
— Вот и отдохни немного от этих своих дел, — хмыкнул Гриша.
«Легко сказать, — подумал я, — было бы на это время…» После множества боев мне крайне нужно было заняться распределением энергии внутри тела, прочистить проводниковые каналы для потоков Дара. Этим я и отправился потом заниматься.
С первого взгляда во время медитации могло показаться, будто я просто дрыхну, однако во мне шёл полноценный процесс прокачки силы и укрепления тела. Даже не помню, сколько часов это заняло, но когда вошедший в комнату лакей потревожил меня, я открыл глаза и понял, что готов сейчас съесть целиком парочку кабанов. Оказывается, правильное распределение энергии тоже жутко выматывает.
— Граф, — лакей учтиво кивнул, — мой господин ждёт вас через пятнадцать минут в своём кабинете.
«Значит, отец Гриши вернулся уже после своего сражения возле складов с боеприпасами?» — мелькнуло у меня в голове. Хотя Гриша вроде говорил, что его батюшка не туда направлялся отбивать врагов. Да и какая, в общем-то, разница, откуда он вернулся? Война сейчас идёт повсюду, кто только в ней не участвует. Мне оставалось лишь гадать, зачем глава Рода Распутиных вызывает меня лично. Честно говоря, было пофиг, но спорить тоже не хотелось. Быстренько накинув рубашку, я последовал за лакеем по этому огромному дому прямо к кабинету его господина. Постучал в бирюзовые двери, за которыми меня, в общем-то, ничего сверхинтересного не ожидало. Граф Распутин, как полагается, при полном параде — в элитной форме и со своим обычным строгим взглядом. Он повернулся ко мне на стуле и, смерив меня взглядом, четко и сухо сказал:
— Мне известны все подробности событий в санатории. Вы внесли значимый вклад, участвуя в той битве, и я хочу лично выразить вам благодарность, — он протянул мне руку над столом. — А теперь направляйтесь к Григорию: у него есть кое-что, что он хотел вам сообщить.
Я молча пожал ему руку, а граф тут же вернулся к чтению каких-то бумаг. Вот и весь разговор. Но, честно говоря, с учётом того, что я знаю о семье Распутиных, это уже была потрясающе теплая признательность с их стороны — они редко кому руки жмут, так что для них это прямо жест небывалый.
Выполняя просьбу, я отправился к Грише. Надеялся, что он уже успел отоспаться и действительно скажет что-нибудь интересное. А то, что он выспался, было слышно издалека — по его оглушительным крикам:
— Вы что, издеваетесь надо мной? Я лекарь! Мне никогда не вредят ни алкоголь, ни сигары! С какой стати мне их нельзя⁈
— Так велел ваш отец: сейчас это может помешать вашему восстановлению, — пробормотал кто-то дрожащим голосом.
— Да я же могу исцелять себя сам! — Гриша был неумолим. — Вы тут все идиоты, что ли? Или притворяетесь?
Чтобы разрядить обстановку, я решил на минутку заскочить в бар, а уже потом заглянуть в его покои. Когда вошёл, попросил всех слуг выйти, но те топтались на месте, пока Гриша сам не крикнул, чтобы они убирались.
— На-ка, держи свой коньяк, — я, ухмыляясь, прикрыл дверь и извлёк из-под пиджака бутылку. — И брось ворчать, как старый дед. Тебе это совершенно не идёт.
— Сейчас посмотрим, кто тут как дед заворчит, — ухмыльнувшись, Гриша быстро выхватил у меня коньяк и стакан. Налил почти до краёв и залпом осушил. — Пока ты где-то шлялся, до меня дошли новости, что из-за всей этой войны нашу арену для подпольных боев разрушили подчистую.
— Погоди, — удивился я. — Я зашёл к твоему отцу, а он сказал, что ты хотел мне что-то сообщить… Так какая тут связь? Он что, всё же знал про арену?
— Что? Нет же, — Гриша отмахнулся и потер лоб, словно прогоняя навязчивую мысль. — Я совсем другое должен был тебе сообщить. А про арену — это уже по моим каналам информация прилетела.
Печально, очень печально… Я ведь уже втянулся: там и лёгкие деньги выбивал, и пар выпустить можно было заодно, да силу прокачать.
