— Вот, государь, — Глеб подал полный кубок, едва не расплескав содержимое на свой щегольской камзол. — Только рано радоваться: народ сейчас неспокойный. Много знатных семей, которые метят выше своего места.
— Думаешь, я этого не понимаю? — государь нахмурился и отпил половину. — Эти негодяи считают, что Империя ослабла, но они ошибаются, — он сжал подлокотник кресла так, что тот сломался. — Вот незадача, уже третий за неделю, — буркнул он.
Армия Империи была сильной и хорошо оснащенной, но одна ее часть стояла на границе с беспокойным соседом, а другая воевала с кочевниками, которые никак не могли решить, где им окончательно кочевать.
Если вернуть войска назад, это принесет больше вреда, чем смена правителя. А Петр Александрович заботился прежде всего об Империи, а уже потом о своей власти — прямо как заботливая мамаша, которая сначала накормит всех детей, а потом уже сама поест.
— Самое обидное, Глебка, — император смотрел в пустоту, разминая ладонь, — что сейчас такое время: даже явных заговорщиков вроде Рогазинских нельзя наказать за хранение оружия, хотя все понимают, для чего оно им.
— Знаю-знаю, государь, — опустил голову советник и налил себе медовухи так аккуратно, будто это была последняя бутылка на свете. — У этих негодяев с документами всё в порядке, как у примерного ученика перед проверкой. Они хитро придумали: оружие записано на разные семьи. И те в любой момент подтвердят, что это их поставки. Не придерешься никак.
Михайлович хотел выпить из кубка, но император остановил его руку и поставил кубок на стол с такой скоростью, словно тот был раскаленным.
— Теперь того имения и склада с оружием больше нет, значит одной проблемой меньше, — Петр Александрович усмехнулся. — Можно работать дальше, а в рабочее время не пьют, Михайлович.
— А вы, Ваше Императорское Величество… — советник внимательно посмотрел на него.
— А что я? Я император: у меня нет выходных, отпуск только во сне снится, так что правила на меня не действуют. У меня свои законы: хочу пью, хочу нет, — хотя, конечно, жена думает иначе, — но государь тоже отставил свой кубок и больше к нему не прикасался. — Иди, Михайлович: дел еще много, а то скоро придворные опять начнут жаловаться, что им скучно без интриг.
Проводив советника взглядом, он с грустью подумал, что казна незаметно уменьшилась, а у Добрынина появилось еще больше врагов. Хотя казалось, куда уж больше — скоро придется выпускать справочник «Кто есть кто среди недоброжелателей Добрынина»…
Что-то пробормотав себе под нос (кажется, что-то про «вот были времена, когда все решалось парой дуэлей»), Петр Александрович встал и подошел к портрету на стене. Оттуда смотрел мужчина с добрыми глазами, но строгим лицом, чем-то похожий на него самого — только без мешков под глазами от бессонных ночей за государственными бумагами.
Император смотрел на портрет и мечтал избавиться от убийств среди аристократов. Только он пытался навести порядок в Империи, как все снова начинали воевать друг с другом. Прямо как дети в песочнице, только вместо лопаток — шпаги, а вместо песка — земельные владения.
Отец Петра Александровича тоже сталкивался с этим и часто говорил, что проще ничего не делать, а ждать, пока все ослабнут в борьбе друг с другом. Тогда можно их легко подавить и править спокойно — классическая тактика «пусть сами себя замучают».
Но у нынешнего государя был другой характер, поэтому он решил действовать сразу, но чужими руками. Чем сейчас и занимался, периодически посмеиваясь над донесениями о очередных дворцовых интригах.
— Да ведь не одним Добрыней мы сильны, — проговорил он в задумчивости и усмехнулся, — хотя иногда кажется, что он один работает за целое министерство.
Хотя если тот доживет до конца (а парень он крепкий, как дубовый шкаф), то займет важное место в Империи: ей всегда нужны были молодые сильные лидеры, еще не испорченные жаждой власти и не прогнившие внутри. А сейчас и в будущем после войн это требовалось как никогда — не все же старой гвардии в креслах просиживать штаны…
Кто вообще придумал такие маленькие пуговицы? Наверное, тот же садист, что изобрел инструкцию к сборке шкафа. После того как я обработал и перевязал руку, пытаюсь надеть рубашку. Мои пальцы просто не могут ухватить эти крохотные пуговки. Да, я большой человек, но эти пуговицы явно делали для муравьев-модников. Пришлось применить гравитацию, чтобы они сами прошли сквозь отверстия, иначе бы долго возился.
— Тук-тук, босс, можно? — раздался голос Дмитриевича сзади.
— Зачем говорить «тук-тук», если ты уже постучал? Может, еще и «Кто там?» спросить? — съязвил я.
— Ну я это… А… Э…
— Б, — вздохнул я. — Зачем пришел? Говорить ты не мастер, так что давай коротко и ясно.
— Мы купили еще четыре дома в этом районе, — сказал хрипло начальник моих наемников и дал мне папку. — Здесь все бумаги и чеки, босс. Мы уже начали готовить дома к заселению и занимаемся остальными делами по вашему поручению.
Я быстро просмотрел документы и задал ему несколько вопросов про подготовку и про мои дополнительные задачи.
