Ближе к концу на сцену вышел настоящий гипнотизер, лет пятидесяти, в кителе, который носили Сталин и другие коммунисты. Такая одежда становилась модной, людей в таком наряде, как обычно, милиция не останавливала на улице. Артист вывел на сцену десять человек и выстроил их в ряд, сам же сидел за их спинами в кресле. Это были юноши и девушки из пролетарских семей. Он начал отдавать им приказы, и те молча исполняли чужую волю. Сначала они дружно спели гимн, затем по приказу стали маршировать, как солдаты. А затем гипнотизер уже просто издевался над ними, и тебе безропотно исполняли, изображая, как ходит пьяный медведь, качаясь из стороны в сторону, и при этом рычали друг на друга. Зал хохотал до слез. И в конце они танцевали под народную мелодию. На балалайке играл сам артист. В самом начале Булгаков смеялся со всеми, но вскоре перестал, лицо его стало задумчивым. Эта забавная сценка натолкнула писателя на мысль, что с каждым годом Россия всё больше подпадает под гипноз коммунистов. И народ безропотно, как эти люди на сцене, выполняют порой даже нелепые указы. Их жизнь становится похожей на этот цирк, где людей обманывают, развлекают, обещают золотые горы. И простой народ верит. Всё оставшееся время Булгаков рассеяно глядел на сцену и думал о своем. Люси веселилась, еще долго не могла успокоиться.
Когда супруги вернулись в свою квартиру на втором этаже, Михаил зашел в спальню. Там, у платяного шкафа, он снял костюм, и в жилетке, с цветным галстуком, устроился за письменным столом и принялся писать новую главу под названием «Варьете». Жена из кухни принесла ему чашку кофе. В хорошем настроении муж поблагодарил ее по-французски: «Бонжур, мадам!» Затем с книгой в руке – это была серия любовных французских романов – Люси легла на диван, пока не заснула. Михаилу писалось легко и даже смешно, так что он иногда тихо хихикал. Когда завершил главу и поставил точку, уже уставший, он зашел в гостиную и взглянул на старинные часы на стене. Серебряные стрелки близились к двум ночи.
Утром после завтрака за чашкой чая Люси спросила:
– Ты мне прочитаешь новую главу?
Почему-то с хитрой улыбкой он согласно кивнул головой. Далее зашел в спальню, там с рабочего стола взял папку и сел рядом с женой на диване. Глава называлась «Варите». Жена сделала удивленное лицо и сразу поняла, откуда у мужа этот сюжет. Люси увлеченно слушала, словно сама вновь оказалась во вчерашнем Варьете. Она даже не спрашивала, в чем смысл фокусов Воланда и его свиты, хотя понимала, что этот забавный сюжет Михаил писал не для развлечения – у него каждая глава имеет смысл. Он – серьезный писатель, хотя создает смешные или фантастические ситуации из жизни людей. Когда Миша стал читать о том, как женщины прямо на сцене оказывались в парижских салонах и выбирали европейские наряды, Люси воскликнула:
– Как бы мне хотелось очутиться там!
– Не спеши, – остановил ее муж, – как бы тебе не пришлось пожалеть.
И тут жена поняла, что далее последует подвох: красивая жизнь так просто не дается.
И когда он стал читать, как эти женщины, выходя из Варьете, оказались пред мужчинами лишь в одном нижнем белье, то Люси возмутилась:
– Разве так можно издеваться над нами?
– Это не я – это Воланд так сделал. Мне их тоже жалко.
Завершив чтение главы, Михаил вопросительно взглянул на жену.
– Восхитительная сцена, хотя я так и не поняла смысла этих фокусов. Зачем этот цирк понадобился Воланду?
– А тебе не кажется, что наша жизнь стала подобно этому цирку? Помнишь, как деньги стали сыпаться на головы людей? И что стало с ними потом? Они превратились в пустые бумажки.
– Да, советские деньги также обесценились и стали как фантики от конфет. Вроде их стало много, но…
– Верно говоришь, а кто в этом виноват, кто устроил этот цирк в стране?
– Воланд, то есть Сталин?
– Именно он, – вырвалось у Булгакова, сам не заметив, как выболтал свой секрет.
В комнате стало тихо. Испуганными глазами Люси смотрела на мужа.
– Михаил, это же опасно!
– Да, опасно, но как докажешь, что речь идет о нем? В этом тайна этого романа. Хотя такие же хитрости я использовал и в «Днях Турбиных». То, что белогвардейцы в конце соглашаются с коммунистами – это только для цензоров, отвлекающий маневр. А людям это не нужно, им важны те чувства, которые в целом вызывают описанные события. Люди хотят видеть то, что живет в их душе. И получается: у коммунистов – свои идеи, а у народа – своя жизнь.
– Верно, хотя в душе я смутно чувствовала: Воланд в своих поступках похож на Сталина, на коммунистов. Ах ты хитрец, и всё же мне страшно!
– Не надо бояться, об этом знаем ты и я, если только мы сами где-нибудь не проболтаемся. Если даже кто-то догадается, то доказать эту связь будет невозможно. А умные люди эту связь между Воландом и Сталиным почувствуют. Но это лишь чувства, предположения и не более, а в остальном это мистическое произведение: дьявол, говорящий кот и так далее. Итак, продолжим разбор главы «Варьете»: как ты поняла сцену, где наши женщины кинулись одеваться в европейские салоны?