На следующий год Альберт поступил в Политехникум — Цюрихское высшее техническое училище — и снова оказался в омерзительной среде традиционного образования. В математике его успехи были более чем скромными. Ему не нравилось, как здесь преподают физику, и он начал посещать лекции по другим, совершенно не связанным с ней предметам. Студентом он был отнюдь не блестящим и не привлек к себе внимания никого из солидных профессоров и наставников. Зато строгости и ограничения, мешавшие ему предаваться размышлениям, вызвали у Эйнштейна стойкую неприязнь к академической среде. Все еще потрясенный результатами своего мысленного эксперимента, он размышлял о нем неотступно. Ему хотелось придумать эксперимент, который позволил бы доказать существование эфира, выявить его, исследовать воздействие, оказываемое эфиром на свет. Однако один из преподавателей Политехникума разъяснил студенту, что все это невозможно осуществить на практике. Видимо, желая сбить спесь с юнца двадцати одного года, решившего затмить ученых с мировым именем и выполнить то, чего не удалось им, он дал Эйнштейну почитать статьи, где рассказывалось о многих провальных попытках обнаружить эфир.
Еще через год, в 1900 году, Эйнштейн принял решение, повлиявшее на всю его дальнейшую жизнь: он не станет физиком-экспериментатором, эксперименты ему не удаются, да и сам процесс особого удовольствия не доставляет. Зато он силен в другом — например, ему нет равных в решении разного рода теоретических задач. Он с огромным удовольствием обдумывал такие задачи, переводя в образы, которыми мог управлять, придавая им любую форму по своему желанию. А врожденная независимость и отсутствие почтения к авторитетам позволяли ему мыслить свободно и неожиданно. Это означало, разумеется, что в затхлой академической среде ему уж точно не прижиться. Необходимо прокладывать собственный путь, но и в этом можно было увидеть преимущество. Ему не придется гнуть спину перед авторитетами, стараясь втиснуться в рамки стандартных представлений.
Продолжая свои мысленные эксперименты, Эйнштейн пришел наконец к выводу: по-видимому, ошибка кроется в самой концепции физической Вселенной, описанной Ньютоном. Ученые брались за проблему не с того конца: они пытаются доказать существование светоносного эфира, дабы поддержать и упрочить ньютонову доктрину. Эйнштейн боготворил Ньютона и при этом не был связан ни с какой научной школой. Приняв решение работать самостоятельно, он мог поступать, не оглядываясь на авторитеты, со всей свойственной ему решительностью. Для начала он отбросил идею об эфире и всех абсолютах, доказать существование которых было невозможно. Его следующий шаг — вывести законы, управляющие движением, и сделать это он собирался силой мысли, логики и математических расчетов. Эйнштейну не нужна была ни должность на кафедре, ни лаборатория. Решением мысленных задач он мог заниматься в любом месте, где бы ни находился.
Шли годы, окружающим казалось, что Эйнштейн — обыкновенный неудачник. Политехникум он окончил одним из последних в своем выпуске по успеваемости. Не сумев найти работы преподавателя, он устроился на скромное, низкооплачиваемое место эксперта в Федеральном бюро патентования изобретений в Берне. Зато в свободное время никто не мешал ему раздумывать над своей проблемой.
Эйнштейн упорно трудился. Сидя за столом в своем патентном бюро, он часами размышлял о теории, которая постепенно формировалась, приобретала очертания. Он размышлял о ней, даже гуляя с друзьями, — благо, ему была свойственна уникальная способность слушать одно, а думать при этом совсем о другом. С собой он всегда носил блокнотик, куда записывал самые разные мысли. Он непрестанно размышлял и об исходном парадоксе, и обо всех изменениях, которые тот претерпел, прокручивая все это в своих мыслях, представляя тысячи вариантов и возможностей. С утра до ночи он примеривался к нерешенной задаче то с одной стороны, то с другой.
Наконец Эйнштейн сформулировал два важных принципа, которые помогли ему продвинуться дальше. Во- первых, он установил, что первая его догадка была верна: законы физики одинаково действуют в отношении как наблюдателя, находящегося в покое, так и того, кто движется в космическом корабле с постоянной скоростью. Никакие другие варианты не имели смысла. Было и второе — скорость света неизменна. Даже если свет исходит от звезды, несущейся в пространстве со скоростью тысяч километров в час, распространяться он будет со скоростью 300 000 км/сек, и ни на йоту быстрее. Такое допущение не противоречило закону Максвелла о неизменной скорости электромагнитных волн.
