Когда он наконец научился свободно пользоваться приборами, пришлось решать еще одну непростую задачу: учиться выполнению различных воздушных маневров, таких как «бочка», и вырабатывать у себя особое умение мгновенно определять, какая нужна скорость, а для этого необходимо было научиться быстро считать в уме.
«Золотые парни» без усилий в считаные дни овладели навыками, но Родригесу приходилось бесконечно начинать снова и снова. Каждый раз, как он залезал в кабину, требовалась полная концентрация всех сил. В какой-то момент ему показалось, что иногда его тело опережает
голову — некоторые операции удавалось проделать автоматически: пальцы будто интуитивно чувствовали, что им нужно делать во время маневра. Сесар изо всех сил стремился воспроизвести это ощущение, вернуть его уже сознательно.
Когда был достигнут и этот уровень, Родригесу предстояло следующее испытание: учиться летать в строю, координируя свои действия с другими пилотами. Полеты в строю означали, что теперь придется напрячь все силы и использовать разом все свои навыки. Сложность предстоящей задачи была так велика, что у Родригеса снова голова шла кругом. С другой стороны, управляя самолетом, он испытывал бьющую через край радость. Кроме того, интересно было попробовать себя, проверить, сможет ли он работать в команде, да и преодолевать трудности ему нравилось.
Родригес обнаружил, что, учась контролировать самолет и выполнять сложные маневры, он попутно выработал у себя способность к полной концентрации внимания. Теперь он мог одновременно следить за всеми приборами и параллельно контролировать общую ситуацию. Благодаря этому дальнейшее обучение шло легче, осваивать каждый новый навык становилось все проще.
Постепенно, благодаря упорным тренировкам, Сесар Родригес стал одним из лучших в своем классе и был включен в число немногих курсантов, кого признали достойными служить летчиками-истребителями. Но впереди оставалось еще одно испытание: участие в широкомасштабных учениях всех родов войск. Чтобы успешно действовать в рамках сложно организованной военной операции, одновременно проходящей на земле, в воздухе и на воде, нужно было понимать всю миссию в целом. От Родригеса и других участников требовались отточенные навыки и полнейшая концентрация.
Во время этих учений Сесара время от времени стало посещать новое ощущение: ему больше не нужно было сосредоточенно наблюдать за каждой деталью полета и отслеживать каждое свое движение — он воспринимал всю картину в целом и инстинктивно чувствовал, как в нее вписаться. По сути, это было ощущение власти, пусть даже мимолетное. Он даже заметил, что опережает тех самых «золотых парней»: постоянно выезжая за счет своих природных способностей, они несколько расслабились и не имели шанса выработать у себя столь высокую способность к концентрации, какой достиг Сесар. Во многих отношениях он не только догнал, но и превзошел их. После участия в нескольких учениях Родригес приобрел устойчивую репутацию лучшего.
Девятнадцатого января 1991 года Родригесу пришлось пройти окончательную проверку своего мастерства, выработанного длительными тренировками и занятиями, — всего несколько минут, но они могли обойтись ему очень дорого. Несколькими днями ранее США вместе с войсками союзников начали операцию «Буря в пустыне» в качестве ответных действий на вторжение Саддама Хусейна в Кувейт. Утром 19-го числа Родригес и его ведомый, Крэйг Андерхилл по прозвищу Крот, вылетели в Ирак в составе ударного отряда из тридцати боевых самолетов — они направлялись к целям близ Багдада. Для Родригеса это было первое боевое задание. Летя на истребителях F-15, они с Кротом с дальнего расстояния заметили пару истребителей МиГ иракских ВВС и решили преследовать их. Однако через несколько секунд стало ясно, что их заманили в ловушку — преследуемые превратились в преследователей, и два МиГа теперь неслись на них с неожиданных позиций.
Видя, что вражеские самолеты приближаются, Родригес внезапно отсоединил свои топливные баки, чтобы достичь большей скорости и маневренности. Затем он спикировал к земле, ниже уровня летевшего к нему МиГа, делая все возможное, чтобы противнику было сложнее засечь его на радаре, в том числе он даже накренял машину под прямым углом к земле, чтобы изображение на радаре было как можно более узким. Не видя его на экране, иракцы не могли запустить в него ракету. Все происходило мгновенно. В любую секунду Родригеса мог выдать собственный радар, и тогда гибель была бы неизбежна. Исправить положение можно было только одним способом: уклоняться от МиГа, пока тот не приблизится для ведения огня, и вовлечь его в воздушный бой — «круговую схватку», которая в современных военных действиях была редкостью.
Почти неосознанно Родригес старался потянуть время, давая напарнику возможность прийти на помощь. Какое- то шестое чувство подсказывало ему, что Крот следует за ним, хотя и на значительном расстоянии. Но задержка вместо помощи принесла новую опасность — на сцену вышел второй МиГ.
