— Я хочу, чтобы вы меня выслушали, — произнес мужчина с сильным украинским акцентом. — Я хочу, чтобы вы сосредоточились. Вы меня понимаете?
Мария кивнула.
— Мы знаем, кто вы, фрау Клее. Мы также знаем, почему вы здесь и что действуете по собственной инициативе, без санкции и содействия со стороны своего руководства. Вы действуете в одиночку.
Мария промолчала.
— Вы можете быть отличным офицером полиции, фрау Клее, но в данном случае вы действовали как абсолютный профан. Дешевой перекраски волос явно недостаточно, чтобы стать специалистом по ведению слежки.
Мария посмотрела на женщину. Она была молодой и на редкость красивой, с выразительными ярко-голубыми глазами. При такой внешности она не могла затеряться в толпе. Мужчина испугал Марию. У него были такие же пронзительные глаза, как и у Витренко, характерные для многих украинцев. Черные волосы резко контрастировали с бледной кожей типично славянского лица. Подтянутый и уверенный в себе, но заметно уставший.
— И что теперь со мной будет? — спросила Мария. — Почему меня привезли сюда, а не избавились от тела где-нибудь в лесу? Ничего из того, что я знаю, не может представлять для вас интерес.
Украинец и женщина, сидевшая рядом с ним, обменялись улыбками.
— Фрау Клее, у нас нет абсолютно никакого намерения причинять вам зло. Если начистоту, то мы вмешались, поскольку не хотели допустить вашей смерти. Причем в самом недалеком будущем. Неужели вы действительно думали, что Кушнир не заметил, что вы за ним следите, буквально через пару минут, как вышел из бара?
— Максим Кушнир, — пояснила женщина, — это бывший украинский десантник. Оперативник нижнего эшелона в синдикате Витренко. Так что дальше простого боевика, ни разу не видевшего Витренко, вам продвинуться не удалось. Как вы только могли вообразить, что он приведет вас к нему?
— Я и не думала. Я считала, что могу потянуть за эту ниточку дальше.
— На этом бы все и кончилось, — терпеливо пояснил мужчина. Он поднялся и кивнул женщине. Та подошла к Марии и разрезала веревки. — Мы следили за вами. И этого не заметили ни вы, ни Кушнир. Вы оба были слишком заняты разборкой на Дельховенском шоссе.
— Если и так, — заметила Мария, потирая запястья, — то музыку заказывала все-таки я.
— Это верно… — примирительно кивнул мужчина. — Это произвело на меня впечатление. А пока вы искали, как выбраться оттуда, мы за вами прибрались.
— Он умер?
— Вы попали в него три раза. В плечо, шею и почку. Пуля в почке причиняет страшную боль. Он умер от кровопотери.
Мария почувствовала приступ тошноты. Она знала, что скорее всего попала в него, но, не найдя машину, тешила себя надеждой, что никого не убила.
— Теперь, как сами прекрасно понимаете, — сказал украинец, — вы действуете по ту сторону закона. Как и мы.
— Кто вы? — спросила Мария, принимая стакан воды, поданный ей женщиной.
— Мы ваши новые партнеры.
— Украинская разведка?
— Нет. Мы не из Службы безопасности Украины. Формально мы офицеры полиции. Я Тарас Бусленко, капитан спецподразделения «Сокол» по борьбе с организованной преступностью. А это капитан Ольга Сарапенко из киевской милиции, аналога вашей полиции — Службы охраны конституционного порядка. Капитан Сарапенко служит в подразделении городской милиции, занимающемся борьбой с мафией.
— И вы ищете Витренко?
— Да. А он — нас. Мы — это все, что осталось от межведомственной группы из семи человек, специально сформированной для отправки сюда. Нам поручено разобраться с Витренко.
— И вы планируете убийство человека на территории Германии?
— А разве не то же решили сделать вы, если бы добрались до него?
Мария не стала отвечать на этот вопрос.
— Вы сказали, что в группе было семь человек. Где тогда остальные?
— Трое убиты. Двое оказались предателями. Мы собрались в одном удаленном охотничьем домике на Украине. О встрече никому не было известно. Когда мы поняли, что среди нас двое оказались предателями, было уже слишком поздно. Из лесу нам удалось выбраться только втроем, а потом третьего застрелили в спину.
— Это я виновата… — На лице Ольги Сарапенко отразилась боль. — Я подвернула ногу, и Белоцерковский нес меня.
— А я должен был обеспечить прикрытие, — добавил Бусленко. Наступило молчание, и Мария видела, что в своих мыслях эти двое были где-то далеко. Она понимала, что значит жить с такими воспоминаниями и переживать их снова и снова.
— Но почему вы не сформировали новую бригаду? — спросила она.
— Не было ни времени, ни смысла, — ответил Бусленко. — Фактор времени играет на руку Витренко. И мы должны добраться до него раньше, чем он доберется до нас. Мы рассчитываем на то, что он успокоился, сорвав, как он полагает, операцию, загнав нас с капитаном Сарапенко в какой-нибудь медвежий угол, где мы затаились, дрожа от страха. И мы не можем быть уверены в том, что в новой группе не окажется предателей. Мы доверяем только друг другу. И можем положиться еще только на одного человека…
— Кого вы имеете в виду?
— Вас, — ответил Бусленко, возвращая ей пистолет.