— Вам нужно немедленно вернуться домой,
— Конечно, Ома. Я все понимаю. —
Пока Ома и Фредди разговаривали, я была способна лишь сидеть, прямая как штырь, в светлом и неуютном директорском кабинете и смотреть на конверт с несколькими листками бумаги, который лежал на столе, ожидая отправки.
Моя левая рука снова как бы сама собой потянулась к конверту. Я могла бы взять его с собой, думала я, вместе с этим зловещим посланием, от которого кровь стынет в жилах, и где-нибудь спрятать. Возможно, меня даже никто не поймал бы, а потом я бы этот ненавистный документ попросту уничтожила. Но, с другой стороны, вместо этого письма было бы тут же написано следующее, и уж оно бы наверняка достигло места своего назначения, и чьи-то руки вскрыли бы конверт, и чьи-то глаза прочли бы план проклятого Алекса. Хотя, пожалуй, одну страницу все же можно прихватить с собой… Наверное, и одной страницы будет достаточно, если суметь передать ее правильным людям…
Фредди испуганно смотрела, как я во второй раз вскрываю конверт и вытаскиваю оттуда самую опасную и самую понятную страницу, складываю ее трижды, потом еще раз трижды и засовываю себе в рукав.
— Никому ничего об этом не говори, — быстро шепнула я дочери. — Никому ни слова, поняла?
Она молча кивнула.
Почти в ту же секунду дверь со скрипом приоткрылась, и мне стало ясно, что сейчас меня поймают.
И тут Фредди зарыдала, включив фонтаны на полную мощность. А из телефонной трубки по-прежнему доносился голос Омы, которая уговаривала девочку, обещая, что все будет хорошо.
— Ох, извините, — только и промолвила Андервуд и мгновенно выскользнула из кабинета.
Какая же она все-таки умница, моя дочь!
Нескольких секунд до окончательного возвращения Марты Андервуд мне хватило, чтобы как следует облизать клейкий краешек конверта, прижать его покрепче и чуть наискосок положить письмо на стол. Фредди в слезах все еще прощалась с любимой бабушкой, когда Андервуд, подойдя совсем близко ко мне, сочувственно вздохнула и сказала:
— Мне очень жаль, что так вышло. Всегда тяжело слышать плохие новости.
На обратном пути, после того как я на прощанье крепко обняла Фредди и накормила ее очередными обещаниями, которые вряд ли сумею выполнить, я внимательно изучила решетки на окнах в нашем жилом корпусе, думая о том, что, если предложенное в письме Алекса соответствует действительности, вскоре никакой нужды в таких решетках уже не будет. Как не понадобятся ни государственные школы, ни желтые автобусы, ни бесконечные тесты на IQ. Через несколько поколений все в этой стране станут идеальными.
Входя в свой жилой корпус, я все еще продолжала задавать себе вопрос, не имеющий ответа: поверила бы я бабушке, если бы не прочла то, что было в том толстом конверте?
Все в том пазле, который начинал потихоньку складываться, было неправильно: и форма отдельных его элементов, и постепенно вырисовывавшаяся безобразная картинка, и зловещее звучание отдельных составляющих — слов, показателей Q-тестирования, графиков этих показателей, цветных повязок на руках у детей.
Когда я вернулась, в нашей квартире никого не было. На кухонном столе лежала записка от Лиссы и тяжелая книга с характерной библиотечной обложкой коричневого цвета. «
Я открыла книгу на указанной странице и начала читать. Название главы было на редкость длинным и путаным, но смысл его был ясен и прост.
Предварительный отчет комиссии секции евгеники Американской ассоциации животноводов о наиболее эффективных практических методах ликвидации на генетическом уровне любой возможности возникновения дефективных зародышей в человеческом организме.
У меня невольно вырвалось довольно громкое «Ох!». Я еще раз внимательно перечитала вторую половину этого предложения: …
