Я налила себе полный стакан вина — до самой верхней кромочки, — залпом выпила почти все, разве что на дне осталось чуть-чуть. Возможно, хмель поможет мне стать храбрее? А может, я хочу впасть в бешенство и наконец дать Малколму понять, как я его презираю?
— Хватит с меня твоих дерьмовых рассуждений об «одинаковом отношении ко всем детям»! — рявкнула я.
И в этот момент на кухне появилась Энн с плошкой растаявшего мороженого, которое превратилось в весьма неаппетитную жижу.
— Что происходит? — тут же поинтересовалась она. — У вас, ребята, очередная супружеская ссора?
В ответ она получила кислую улыбку от отца и преувеличенно тяжкий вздох от меня.
— Мы уезжаем! — вдруг решительно заявила я. Пусть Малколм сам разбирается, кто это «мы» и куда «уезжаем».
— Что?! — Энн была явно изумлена. — И куда это мы уезжаем? — И она, не дожидаясь моего ответа, завопила: — Да у меня через две недели вечеринка! И математический клуб! И финал соревнования адвокатских команд! И…
Я резко прервала ее:
— И ни в какую государственную школу-интернат твоя сестра не поедет. Точка. Конец абзаца.
Энн так и застыла с открытым ртом; нижняя челюсть у нее слегка двигалась, но изо рта не вылетало ни звука.
— Ступай в свою комнату, Энн, — велел ей Малколм и повернулся ко мне. Я почувствовала на плече тяжесть его руки, но то было не ласковое прикосновение, а сдерживающие оковы. — Ты хотя бы имеешь представление, Эл, какая мне грозит опасность, если мы вздумаем сейчас уехать? Ведь я в первую очередь должен показывать пример остальным. Я все-таки не расклейщик афиш со сводом необходимых правил. Я работаю в Министерстве образования, будь оно трижды проклято!
— Я имела в виду только себя и девочек.
В ответ на мое пояснение Малколм взорвался чем-то более всего похожим на лай. Впрочем, это, возможно, был просто саркастический смех.
А затем куда более спокойным, но куда более опасным тоном он заявил:
— Я не позволю тебе никуда увезти мою дочь.
— Ты ведь не хочешь, чтобы Фредди здесь оставалась, верно? — сказала я. — Ты вообще больше не хочешь ее видеть. Она тебе не нужна.
Малколм не ответил. Но это его молчание на самом деле означало очень многое.
Я сбросила с плеча его руку и одним глотком допила оставшееся в стакане вино. Малколм быстро на меня глянул, и я тут же налила себе еще, снова выпила и налила еще, так что в бутылке практически ничего не осталось.
— А тебе известно, Малколм, какие неприятности грозят нашей семье, если ты все это не уладишь?
Но я и сама чувствовала, что эти мои слова лишены должной силы, и Малколм лишь улыбнулся в ответ.
Оставив Малколма на кухне — пусть немного покипит в одиночестве, — я поднялась в комнату Фредди со своим стаканом вина и целой горой мороженого в плошке — шоколадного, ванильного и земляничного. Ах, если б это было так легко — просто взять и уехать! Просто выйти за дверь, прихватив с собой несколько чемоданов, кредитную карту и ключ от «Акуры». Ну и Фредди с Энн, разумеется.
Увы, в наши дни ничего этого так просто не сделаешь. Я и заметить не успела, как компания «Достойная семья» создала множество самых разнообразных препятствий, которые стали настоящим испытанием для моего оптимизма. Или моей глупости. Кто знает? Вполне возможно, оптимизм и глупость — это родные брат и сестра.
Заголовки газет за прошедшее десятилетие ярко вспыхивали у меня перед глазами в темноте коридора.
Выступление учащихся против введения трехуровневой системы в школах
Стремительный рост разводов — суды увеличивают время, отведенное для раздумий
Время быть благодарными — высказываются дети!
Преподаватели и работники сферы образования рады росту рабочих мест (по страницам журнала «Новые исследования»)
Страна семимильными шагами движется к новому уровню благополучия
Показатели Коэффициента более чем за век
Пренатальный Q-тест плюс свобода репродукции равны информированному выбору для женщин!
Дай дорогу, Китай! Америка воспарила, подобно орлу в поднебесье
И так далее, и тому подобное.
