И уроки уроками, а мастер-классы мастер-классами, но мерило всему – сцена, поэтому самое интересное было сравнить, как было год назад и сейчас. Они начали концерт, как и прежде, с классики, чтобы продемонстрировать уровень труппы, потому что в классике – чуть нарушил строгий канон – носок не дотянул, локоть чуть приспустил, голову немного не так повернул, и все – слетел с пьедестала, уровень не тот, а в современном балете другие законы. Нельзя сказать, что проще, но они другие, нет этого прокрустова ложа, не вписавшись в которое становишься «самодеятельностью».
В тот год они удержали планку, высший класс был подтвержден. Но то ли ушел восторг первого впечатления, то ли танцевали спокойнее, то ли потому, что несколько номеров были прошлогодними, но краски, как мне показалось, немного поблекли, и перед глазами ясно возник образ – огромный дворец, построенный на века, который вдруг стал бледнеть и немного качнулся-вздрогнул, как на ставшей зыбкой почве. Но я прогнала видение – такое монументальное здание нельзя развалить, его чуть поддерживай, и оно простоит еще тысячу лет.
Ну что ж, поживем – увидим, через год станет яснее.
И я стала их ждать……А «сливочная» папочка нашлась аккурат на следующий день после их отъезда:
– Так а разве ты не видела ее? – изумился старший концертмейстер. – Она упала за пианино, я понял, что это твоя, и отнес тебе в ящик.
– Какой ящик?
– Ну как же, у каждого есть бокс, туда кладут разные сообщения, письма, ты разве не знаешь?!
– Нет.
Так я узнала о существовании персонального ящика, в котором лежала моя папочка, куча анонсов, приглашений, объявлений и конфетка.Через год…
Опять получаю два предложения – от колледжа и от того же театра, сначала, как и в прошлый раз, играть закрытый урок в любимом зале. Прекрасно.
И опять в час «икс» меня встретила девочка, но сообщила, что класс начнется позже, потому что автобус с танцорами заблудился (представила себе огромный двухэтажный автобус, сиротливо петляющий в темноте по заснеженным горам). Пошла, приготовила местечко, посидела, потом послонялась-поискала кого-нибудь поболтать, но все вымерло – вечер пятницы, пустой темный колледж.
Прибежала девочка, сказала, что связи с автобусом нет, но мы ждем. Хорошо, ждем. Она убежала, я осталась в пустом зале. За окнами гробовая тишина, черное небо и лениво падающие хлопья снега.
Минут через сорок в холле появились первые признаки жизни – приехал «министр-администратор» компании: он добирался на своей машине и первый нашел дорогу. Сразу захлопали двери, начались звонки и шумные переговоры. Вдоволь наговорившись, он обратился ко мне, бойко извинился и сказал, чтобы я не переживала (а я и не переживала), они заплатят за часы ожидания, и я могу уйти ровно в то время, которое обозначено в контракте.
– Вам даже повезло: просто посидите рядом с роялем, а заплатят как будто играли, мне бы так!
– Ну нет, я не согласна. Пойдемте, я буду играть, а вы будете танцевать.
– В каком смысле? – Он сделал шаг назад. – Я не танцую.
– Я научу, пойдемте, – и потянулась к его рукаву, делая вид, что хочу потащить его за собой. Он торопливо отошел на безопасное расстояние и встревоженно, но внятно, как для душевнобольной, повторил, что танцевать не умеет и не будет. К общей радости, в окне показался автобус, все переключились на него, а я вернулась в зал. Через некоторое время стали подтягиваться танцоры и, наконец, появился педагог со свитой.
Он оказался немолод, маленького роста, жгучий брюнет с белозубым оскалом, приземист, широкоплеч, немногоног, обувь на высоченной платформе (мысленно попыталась представить – кого же он танцевал? Понятно, что не принц, но кто? Подставляла его то Ротбартом, то пятым другом Ромео, не, никак, только в «Половецкие пляски» он у меня вписывался, с ножом в зубах и серьгой в ухе, поэтому мысленно определила его в народно-ха-рактерные, на том и порешила). Он с ходу представился, назвав меня по имени, немного погарцевал и удалился переодеваться.
