И, наконец, как всякий Дед Мороз, Вадик стал таять (когда детям говоришь: «Ой! Ему пора уходить, он тает!»). Ему и на самом деле дико жарко под бородой, шапкой, шубой, в варежках; не забывайте, что одеваются Деды Морозы обычно не то чтобы заранее, а от волнения слишком заранее и к моменту выхода уже страдают от жары (тут важно не подпускать близко жену, а то она, волнуясь, может подбегать к Деду с платочком, чтобы промокнуть лицо, и такое бывало).
Прощаясь, Дед Мороз поднял вверх мешок с подарками:
– Вот, ребята, вам подарки! Но завтра, в новогоднюю ночь, я вернусь и каждому под елочку положу еще один подарок!
– Ура-а! – Дети запрыгали, захлопали и засмеялись. – Уррра!!!
Концертмейстер заиграл отходную песню, и вдруг, среди всеобщего шума и ликования, осторожно раздвигая скачущих, к Деду Морозу продрался Илюша и шепотом спросил:
– Дедушка Мороз… а мне принесешь?
– Конечно!!! И тебе! Всем-всем!!! – размахивая руками, щедро меценатствовал Вадик. Он понятия не имел о наших заморочках.
Илюша осторожно взял его за рукав:
– Всем? И даже мне? Даже – мне?! (На его глазах стали набухать слезы.)
Вадик, наконец, сфокусировал свой взгляд на мальчике и оторопел. Обернулся ко мне с немым вопросом, потом опять посмотрел на ребенка. Контакт в его голове не замыкался.
– Конечно, принесу. Я всем принесу!
– Но мне же ты никогда не приносил?!
Вадик крякнул и обвел глазами притихших родителей…
– Как тебя зовут, мальчик?
– Илюша.
Вадик ласково погладил его по голове и сказал:
– Илюша… Я обязательно принесу тебе самый большой подарок.
– Сам?!
– Да. Я положу его тебе под елочку.
– Но у меня нет елочки.
– Обязательно будет! До Нового года еще целый день, просто мама с папой пока не успели, но у тебя – будет елочка!
– Ты обещаешь? – прошептал Илюша.
– Обещаю! – торжественно прогремел на весь зал Вадик, а я по закону жанра в этом месте должна была бы грохнуться в обморок, но выстояла.Теперь к моим задачам прибавилась еще одна: обеспечить охрану Деду Морозу. Я опасалась, что разгневанная родительница наваляет ему по первое число. Ладно мне, я привыкшая, а он-то вообще человек сторонний, согласился по доброте душевной, а тут… Я вообще так больше никого на эту роль не уговорю, если их на выходе будут отстреливать.
Но расправы не случилось, похоже, все были довольны.
В конце вечера ко мне подошли абсолютно добродушные и веселые Илюшины родители:
– Ну что, Лада Семеновна, придется нам завтра с утра идти за елкой!
Я подскочила:
– Правда?! И подарок положите?!
– А как же? Вадик же обещал!Была у меня ученица, я учила ее и ее брата музыке, играли с ней на скрипке и фортепиано и барочные дуэты на блокфлейтах, когда под настроение. Родители вбухивали в нее все, что могли: частная школа, каждый вечер педагоги по математике, языкам, прочим штукам, спорт. Девочка – прелесть: любознательная, обстоятельная, воспитанная.
Почему я зову ее Богатая Корейская Девочка? Как-то спросила у нее:
– Ты уже написала письмо Санта-Клаусу?
– Да.
– А что попросила?
Не понимаю, похоже на сухофрут, но, кто знает, может, сленг? Начинаю уточнять. И правда, оказывается, сушеное манго, хорошая коробочка стоит меньше буханки дрожжевого хлеба. Недоумеваю:
– А чего так?!
Она, с неподдельной грустью вздохнув:
– А мне ничего не надо… – Опять вздох. – Это чтобы мама не мучилась и не выдумывала всякого. – Оживившись: – А вообще-то я ничего, люблю сушеное манго.
