Дома, конечно, не было никого, кроме Гришки, который обиженно восседал на столе и пялился в окно. С собаками надо было гулять. Поэтому пришлось быстро собраться и отправиться на прогулку. Гуляли они долго. Прошли в ближайший лесок, собаки бегали без поводков, а Маша все никак не могла решить – кому же так нужна была смерть Ирки? Получалось, что сама Карасева никому и не нужна была, но гибель женщины была просто не выгодна никому. Ну, если только отцу… Муж держался за нее, как за спасательный круг, подруги… Подруги к ней нормально относились. Получается, что кроме самой Маши у Ирки и врагов – то не было. Да и Маша – какой к черту враг? Посидели на вечере встречи, показали друг другу зубы, разошлись и забыли, что где-то есть такая Ирка или Машка. Но вот не все так думают. Ну да ладно, когда Марья найдет настоящего преступника, все встанет на свои места.
Дорога домой лежала через дом Иркиного отца. Когда-то и сама Карасева там жила, и мать ее жива была. А потом Ирка вышла замуж, мать ее два года назад умерла, отец не долго кручинился, женился… Кстати, а что это за шум?
Во дворе Карасевых стоял такой шум, будто там резали поросенка – визжала женщина, плакали дети, орал мужик.
– Чего это они? – спросила Маша у проходящей мимо женщины.
– Так как «чего»? – пожала плечами та. – Райка Витьку гонит из дома. Уж третий день такая свистопляска. Витька-то, видать, деньги не дает, вот его молодуха и гонит.
– Как она может гнать, это ж его дом.
– А ей какая разница! – фыркнула соседка. – Ты эту Райку видела? Она у тебя глаза вырвет и докажет, что это ее. Сам Витька уж триста раз пожалел, что с этой бабой связался.
– Зато молодая.
– ну да, Ирки-то покойницы всего на пять лет старше.
– И чего эта Райка в дядь Вите-то нашла?
– А чего ей не найти? Плохо, что ль? У нее своих трое деток, от разных мужиков. Ни угла своего, ни работы. На детей алиментов нет, кому нужна, как детей кормить? Постоянно опека дергала. А вышла за Витьку, так тебе и дом, и мужик в доме. Так-то Витька рукастый. Пенсию получал, да еще и Ирка ему каждый месяц денег давала.
– Много давала? – удивилась Маша.
– По мне так много – тыщ пятьдесят. А Витьке-то все мало было. Кричал: «В суд подам, должна родителя содержать!». А Ирка такой человек… не любила она всякой неприятной шумихи, ну и… не знаю, может и больше, но пятьдесят тысяч точно каждый месяц отчисляла. Помню, как-то принесла Витьке молоко, а там Ирка сидит. Витька-то и кричит: «Ирка! За молоко деньги отдай, у меня нет!», а она ему: «Я тебе каждый месяц по пятьдесят тыщ даю, а у тебя все денег нет». Так что… сама слышала.
– Неужели Ирина так много зарабатывала? – удивилась Маша.
– Не знаю сколько, но не мало, это точно. Она вроде как… не помню, как называется должность-то, когда деревья садют…
– Ландшафтный дизайнер.
– Ну да, там работала, а потом еще в компьютере ей много платили, какой-то проект у нее там был. Я в этом не разбираюсь.
– Понятно… – в это время загрустивший Дарик так рванул поводок, что Машу вынесло на середину дороги.
– А сейчас, стало быть, Витьке Ира денег не дает, и жена его гонит? – кивнула она на двор, откуда доносились голоса.
– Ну, надо думать, – вздохнула соседка и покачала головой. Она бы и еще постояла, с кем еще можно так скрупулезно обсудить соседские будни, однако, Маша уже не могла удерживать своих двух собак. Да и главное ей стало очевидно – не мог Карасев убить собственную дочь. Он знал, что будет, когда Ирка перестанет ему платить.
Маша даже не заметила, как закончился день. Она пришла домой, отпустила собак, пошла мыть руки – после всяких этих разговоров так хотелось вымыться полностью, но хотя бы руки.
В гостиной слышались голоса, а на кухне стоял празднично украшенный стол.
– Ого! – не выдержала Маша и стянула маленький кусочек сыра. – А к чему такое изобилие на столе?
В кухню вбежала Тонька, следом вошел Федор.
– И где была? – склонил голову на бок постоялец.
– Ой, не ревнуй, – хихикнула Маша. – С собаками гуляла. Тоньк, а чего вы тут всякие столы понакрывали?
– Тонька! – огорченно воскликнул Федор. – Ты на нее погляди! Она опять что-то жует… Рыба!! Снова всю форель слопала! Ну ты посмотри! Как нарочно!
Маша посмотрела на стол. Действительно – с краю стояла пустая тарелочка и, похоже, на ней когда-то покоилась рыба. Неподалеку восседал Григорий и старательно пялился в телевизор.
– Маша, ты совсем офигела? – горько спросила Тонька. – Рыбка, между прочим, не из дешевых. Могла бы и сама себе купить. Мы тут с Федей скинулись и… Чтобы, так сказать, праздник Души, а ты…
– да что вы до меня докопались?! – взвилась Марья. – Не ела я вашу рыбу! Может, Тонечка, ты сама и слопала!
– Она была со мной в той комнате, она не могла, – заступился Федор.
– А меня вообще не было!
– Пока тебя не было, рыба лежала, а вот как только ты вошла! – обиженно гнула свое Тонька. – Я еще хотела стянуть один кусочек, но думаю, Федя со мной разговаривать будет, а от меня рыбой будет вонять, а ты!