– Марченко сказал, что это для меня будет самый благоприятный исход. Если я не напишу явку с повинной, то на меня дадут показания несколько человек, что я – дилер, занимаюсь распространением наркотиков в районе. А там сроки большие, он Уголовный кодекс показывал. Я испугался и написал. Меня допросил следователь. Потом сразу отпустили.
– Адвокат был? – спросил я.
– Да, дежурный адвокат.
– Понятно. – Я потер переносицу, потом из папки достал бланк соглашения и заполнил.
– Подписывай! – сказал я Павлу, и он, не читая, подписал.
– Сколько учить можно? – посетовал я. – Может, это долговая расписка.
– Я вам верю, – наивно произнес борец.
– Марченко ты тоже поверил, – сказал я. – Когда суд?
– Через неделю.
– Нормально! – Я ухмыльнулся. – О чем думал?
– Не знаю, – притупил взор Паша.
Мы расстались, договорившись, что он будет ждать моего звонка. Ситуация сложилась щекотливая. Времени на раскачку не было.
На следующий день я был в суде. В канцелярии я предъявил ордер. Мне принесли для ознакомления тощую папку уголовного дела.
Сев за свободный стол, я раскрыл бежевые картонные корочки. Как я и предполагал, материалов имелось в наличии с гулькин нос. Я стал листать дело. Протокол изъятия, объяснение Павла, постановление следователя о задержании подозреваемого в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, явка с повинной, протокол допроса и обвинительный акт. Больше ничего не было. Все четко и конкретно.
Я вновь просмотрел документы. Никаких проколов и разночтений не обнаружил.
Прочитав еще раз протокол изъятия, я выписал данные понятых. С них надо начинать. Это был единственный шанс.
Я расписался на корочках дела об ознакомлении и сдал дело секретарю.
Выйдя на улицу, я набрал телефонный номер одного из понятых и договорился о встрече, благо проживал тот недалеко от здания суда.
Константин Сергеевич Бобров – понятой по делу – оказался мужчиной понятливым и разговорчивым. Пожилой, с седой пышной шевелюрой, он ждал меня у себя дома. К двери подошел, опираясь на массивную резную палку – костыль.
– Вы расписывались полтора месяца назад в протоколе об изъятии наркотиков у молодого парня? – спросил я.
– Как же, помню, расписывался. Сажать надо этих наркошей, – возмущенно добавил Бобров.
Я не стал его разубеждать, а задал вопрос:
– А как все происходило? Вы помните?
– Как сейчас, – уверенно заявил понятой. – Я находился в паспортном столе, когда ко мне подошел сотрудник в форме и пригласил пройти в дежурную часть. Я согласился, поскольку моя очередь к инспектору была длинна.
– А дальше? – спросил я.
– Я подошел к столу, где лежала кожаная куртка. Сотрудник сказал мне, что в кармане куртки были обнаружены наркотики.
– Так и сказал?
– Именно! Потом показал мне пакетик с белым порошком и попросил расписаться в протоколе. Я расписался и ушел.
– То есть, как я понимаю, при самом изъятии вы не присутствовали?
– Нет, – ответил Бобров и растерянно посмотрел на меня.
– Что-то не так сделал?
– Вы все сделали правильно, – успокоил я его. – Но дело в том, что у меня к вам будет просьба.
– Это какая просьба? – нахмурился пенсионер. – Я врать не собираюсь, молодой человек! Не в тех годах!
– Вы не поняли, – сказал я. – Согласен, врать очень плохо. А просьба заключается в том, чтобы вы в суде рассказали все, как только что говорили мне. Вы согласны выступить свидетелем? Это очень важно.
– Согласен, – не раздумывая, твердо заявил Бобров.
– Вот и отлично, – сказал я. – Прошу прийти на судебное заседание. – Я назвал дату и время. – Точно будете? – переспросил я. – Могу заехать за вами.
– Это было бы хорошо, – смягчился Константин Сергеевич. – Знаете, ноги уже не те, как в молодости.
– Решено! – сказал я. – Буду у вас утром.
Еще немного поговорив за жизнь, мы расстались тепло, как хорошие знакомые.
От Боброва я поехал в адрес другого понятого. Того дома не оказалось по причине нахождения в больнице.
– А когда он попал в стационар? – спросил я жену.
– Уже два месяца, как лежит, – ответила она. – У него перелом шейки бедра и инфаркт.
– В какой он больнице находится?
– В третьей. А что случилось?
– Все в порядке, прощайте, – сказал я и ушел.
На следующий день я при содействии Ивана Луценко получил выписку из истории болезни. Теперь можно и в суде выступить.
В назначенное время я прибыл в суд вместе с Бобровым. Пришлось заплатить ему денег, так как старик в последний момент заартачился и сослался на плохое самочувствие. Получив купюры, он остыл и бодро проследовал за мной в машину, а на ней в суд. Я попросил Константина Сергеевича подождать в коридоре.
В зале судебного заседания, кроме судьи, прокурора-обвинителя, меня и подсудимого никого больше не было. Марченко и его коллеги проигнорировали вызов в суд.
После прочтения обвинительного акта судья спросила Павла, признает ли он себя виновным. Он ответил отрицательно.
– Почему при допросе вы ничего не отрицали? – раздраженно спросила судья.
– На меня было оказано психологическое воздействие, – следуя моей рекомендации, ответил подсудимый. В конце фразы голос его задрожал.
