— принимаются дети, твердо владеющие каким-либо инструментом или с опытом дирижирования. Необходимые навыки: чтение с листа или умение читать оркестровую партитуру («или» меня приободряет);
— перед конкурсом ребенку предоставят одну консультацию у дирижера и одну репетицию с оркестром;
— на конкурсе предстоит продирижировать одной рождественской песней.
И тут, конечно, отлегло: ну не Бетховена хоть! Все понятно: ребенок должен знать мотивчик и приплясывать под него, помахивая в такт, а оркестр уж как-нибудь сам продержится. Победит, видимо, самый артистичный или по договоренности.
Но с дирижерской карьерой у нас не сложилось — на то же время был назначен конкурс юных математиков, и пополнить коллекцию дипломов решили в пользу математического, музыкальные к тому времени и так были представлены в довольно широком ассортименте.
На уроках с учениками мы обязательно читаем с листа.
И вот как-то моему ученику-скрипачу, брату Богатой Корейской Девочки, попалась «Хабанера» из оперы «Кармен» Бизе. Отыграл он с обреченным видом несколько тактов и вдруг остановился:
— О! А мы сегодня это в школе проходили!
— Здорово. Ну расскажи мне, что ты запомнил.
Люблю с ним поговорить: начнет, как правило, с Моцарта и вдруг, без запятой, переметнется на бейсбол или предвыборную кампанию. Я, бывало, встрепенусь тревожно:
— Это ты к чему?
— Да так… тоже интересно.
Поэтому рассказ о хабанере обещал любые повороты…
И начал он монотонно рассказывать:
— Ну, оперу эту, про цыганку Кармен, написал француз — имя забыл, кстати, я не знал, что во Франции есть цыгане.
— Что ты, навалом. Правда, там речь об Испании, но и там тоже есть.
Он сокрушенно вздохнул, видимо, у него какой-то грустный опыт, связанный с цыганами.
— А в Корее есть цыгане? — заодно поинтересовалась и я.
Он недоуменно посмотрел на меня:
— Есть, конечно.
Теперь моя очередь удивляться. Я попробовала представить корейских цыган, точнее, как нынче говорят, корееязычных цыган. Законченный образ не складывался.
— А как они выглядят в Корее?
Он пожал плечами:
— Ну как обычно.
Не уверена, что мы с ним имеем в виду одно и то же, ну да ладно.
— Так, рассказывай дальше про оперу.
— Это хорошая опера.
— Я рада, что тебе понравилось.
— Вообще-то я не слышал целиком, только хабанеру.
— Ну ничего, остальное тоже неплохо.
— Мы еще не закончили оперу, поэтому я не знаю, что там дальше.
— Ладно, расскажи то, что знаешь.
— Про Кармен.
— Отлично, давай.
— Кармен — она меццо-сопрано.
— Ого! Да вы там, оказывается, серьезными вещами занимаетесь, а мы тут все про цыган да про цыган. Рассказывай про меццо.
— Ну, меццо-сопрано, оно не такое, как все эти сопрано.
— Объяснить можешь?
— Ну… сопрано ж поют так, — и провыл вполне закрытым голосом наверху. — А меццо-сопрано так, — поднял брови, опустил подбородок и повыл внизу.
Мои дочери-близняшки, сидевшие в стороне за уроками, побросали тетрадки и уставились на него. Он засмущался:
— Это я приблизительно показал.
— Нет, все понятно, молодец.
— Ой, а нам понравилось, понравилось нам! Спой еще?
— Я не знаю, что вам спеть… Я могу только Гершвина.
— Ой, пой что хочешь, а можно, мы тоже будем петь? Мам, подыграй нам! — И подскакивают к инструменту.
— Стоп! Стоп! Нет, мы петь не будем! — Тут только дай, сейчас и пляски устроят. — У нас урок. Мы сыграем хабанеру, а вы представьте, как ее могла бы спеть меццо-сопрано.
— Ну не-ет, — скисли они, — так неинтересно.
— Тогда садитесь и делайте уроки.
Они вернулись к тетрадкам, мы еще немного поговорили об опере, опера оказалась о любви и неравенстве полов (интересно, а если бы Кармен прирезала Хозе, тогда бы было о равенстве?), но говорить продуктивно мы не могли, потому что они еще не завершили оперу, пришлось отложить обсуждение на потом.
Заиграли хабанеру. Худо-бедно доковыряли до конца, и в комнате появилась его сестра:
— Это про это ты рассказывал, что вы проходили в школе красивую музыку?
— Да.
— Фигня какая.
Как мы возмутились! Братец заговорил, что это надо слушать «в пении», а не «в игре», а я параллельно: «Мы же читаем с листа!»
Сестра, спокойненько:
— Ну и что?
— А вот сама попробуй!
Она снисходительно взяла скрипку, сыграла и лениво изрекла:
— Ну так себе.
Тут уж меня заело:
— А так?!
Я поставила их двоих к пюпитру, а сама села за рояль, и мы от души вжарили втроем про испанскую цыганку этого француза с утерянным именем. А с аккомпанементом — это же совсем другое дело!
Девицы тут же подскочили к нашему празднику жизни и стали в две глотки голосить на «ла-ла-лала», изображая лицом меццо-сопрано, а плечами испанское меццо-сопрано, а в конце пение обернулось в танец под бурный аккомпанемент, уж за чем, за чем, а за балаганом у нас не заржавеет. Так что хабанера у нас получилась что надо, а то ишь!
Закончив среднюю школу, Богатая Корейская Девочка поступила в очень престижную школу для умных девочек и прекратила частные занятия музыкой, потому что домой стала возвращаться под вечер, а по воскресеньям у нее оставались репетиции в двух оркестрах.
