– На один заряд точно хватит – так прокомментировал я Рону и Дарину свою работу.
Настало время практического занятия, которое решило бы, впахивать мне в кузнице целый месяц или нет. Показав Рону порядок действий, я отошел от греха подальше: стремя доверия не внушало, поскольку дерево от воды разбухло и могло лопнуть. Правда, я для страховки наварил вокруг ложа в том месте, где находилось стремя, две полосы металла.
«Но лучше отойду, – решил я, – если такая дура в меня попадет, мне точно кранты будут».
Рон вставил ногу в стремя и согнулся над арбалетом, надевая на крюк тетиву, затем, натужно кряхтя, принялся разгибаться всем корпусом. Затаив дыхание, я смотрел на ложе, которое угрожающе похрустывало. Не менее заинтересованно наблюдал за этим Дарин, который с каждым пройденным тетивой арбалета сантиметром начинал все ожесточеннее жевать бороду.
Прорычав, Рон выпрямился и положил тетиву на фиксатор. Выглядел он так, словно весь день бегал.
Я торжественно улыбнулся и сказал им:
– Есть еще желающие поспорить со мной об арбалетах?
Желающих не оказалось.
Вечером, когда мы сели ужинать, как обычно втроем, я, прежде чем начать есть опостылевшие мне мясо, сыр и хлеб, выложил на стол рисунок арбалета.
Гном, отодвинув еду, принялся рассматривать рисунок и мои подписи к деталям.
– Плечи из металла? – недоуменно спросил он.
– Угу, – ответил я с набитым ртом, – нужна гибкая сталь. Придется экспериментировать, чтобы тетива соответствовала упругим плечам.
Гном отложил рисунок.
– Выделишь оболтуса из тех двух, что болтаются у нас на дворе? Пусть дерево поищут для лож.
– Забери сына трактирщика, не помню, как звать. Шаст еще с трудом ходить может.
Наконец-то настал день сбора оброка. К этому времени я нашел в замке средней разрушенности погреб, который за неделю нужно было быстро подготовить к принятию припасов. Очень помогли знания гнома, который рассказал и показал, как надежно заделать дыры и что щели лучше всего промазать перемешанной с соломой глиной. Также пришлось сколачивать грубые деревянные сундуки, чтобы мыши и крысы не добрались до продуктов.
С трудом, но временный погреб был подготовлен в срок. Я собирался до начала зимы обустроить другой, более просторный, но пока нужно было дождаться поступления денег. Их отсутствие здорово меня напрягало – ведь я был должен всем жалованье, которое еще ни разу не выплатил.
Крестьянские подводы стояли под разгрузкой, когда я позавтракал и спустился посмотреть, что они привезли. Приемом денег и записью того, кто сколько сдал, согласно переданному мне старостой списку жителей деревни, занимался Рон, который долго ругался, прежде чем согласился на эту «почетную» должность. Он согласился сразу после того, как я признался, что выплатить сейчас ему жалованье нечем, вся надежда на оброк. Нубиец сначала был в шоке от моей наглости, поскольку, не платя ему денег, я был не вправе ничего с него требовать, но потом почему-то передумал и согласился.
Теперь он стоял перед входом в замок и записывал количество товара, сданного каждой семьей. Я подошел и незаметно для всех пошевелил кошелек на его поясе – тот приятно брякнул металлом. Рон, отвлекшись от очередного крестьянина, поклонившегося мне в пояс, незаметно мне подмигнул.
В предвкушении вечера я решил поработать в кузне, тем более что в очереди к Дарину стояло три клиента. Для начала я зашел к себе и переоделся в простую одежду, чтобы своим дворянским видом не распугать его заказчиков, а затем, испачкав сажей лицо и руки, подошел к нему.
– Мастер, а что вы тут делаете? – тягуче спросил я с выражением лица деревенского дурачка.
Дарин нахмурился, но, поняв мою задумку, прикрикнул:
– Иди сюда, будешь работать со мной, дурак.
Состроив испуганную физиономию, я принялся за работу.
Солнце зашло за горизонт, и стало прохладно – осень вступала в свои права. «Мне стоит поторопиться с осуществлением своих замыслов», – подумал я, с трудом разгибая натруженную за день спину.
Нужно приготовить к зиме свою комнату и комнаты слуг, а также запастись большим количеством дров. Стены комнат я собирался промазать раствором, подсказанным Дарином, – смешанной с соломой глиной. Замазывать следовало все полностью, от пола до потолка, чтобы меньше тепла выходило из комнаты. Именно поэтому я выбрал себе комнату без окон: в ней хоть и нужно было постоянно жечь свечи, но зато ниоткуда не дуло. А когда я растапливал камин, в комнате вообще становилось тепло, как в раю.
Высказанное мною желание отштукатурить все жилые комнаты сначала не нашло живого отклика среди моих слуг, но после того как от Рона досталось Герде, которая плохо промазала глиной мою комнату и кухню, трудовой порыв у всех поднялся на должную высоту. Стоило мне явиться принимать очередную комнату, как энтузиазм становился еще кипучее, и больше наказанных не было.
Дровник был уже давно готов, он широким навесом тянулся от одной замковой стены до другой, оставалось дождаться окончания работ по сбору урожая и послать крестьян в лес на заготовку дров.
