Раздвинув нескольких человек, мы втиснулись в общий полукруг. Картина, которая открылась мне, повергла в шок. Хорошо, что меня ещё не отпустил алкоголь. В центре находились Макс и какая-то девушка. Даже в маске его несложно было узнать. Чёрные брюки и белая рубашка сидели на его фигуре, как всегда, идеально. Но сейчас на нём была ещё одна деталь – чёрные кожаные перчатки, которые при взгляде на него добавляли ещё больше страха, силы и желания. Лицо, как и глаза, выражало невозмутимость и спокойствие. Но это только на первый взгляд. Я увидела в них непоколебимую уверенность, власть и бесстрашие хищника, хладнокровие мясника, маниакальную озабоченность, звериную кровожадность и желание дойти до конца.
Что-то вроде табурета высотой в метр, а в ширину примерно полметра, с чёрным кожаным сиденьем, с толстыми резными деревянными ножками бордового цвета, возвышалось в центре комнаты. На нём животом вниз лежала абсолютно голая девушка, с повёрнутым лицом к гостям. Вернее, только её корпус, ноги стояли на полу, привязанные верёвками в районе щиколоток и бёдер к ножкам этого стула. Руки были связаны с передними ножками. На её шее находилась верёвка, одним оборотом проходящая через рот. Хвост этой верёвки держала знакомая мне до боли рука. Ягодицы и спина девушки были очень красные, видимо, по ним уже прошлась плеть.
Макс нас не увидел. Он вообще никого не видел, был слишком увлечён своей сессией.
На приставном столике взял чашку с жидкостью, которая грелась над огнём.
– Это растопленный воск, – прошептал Сергей мне в ухо, задевая губами мочку.
Макс, одной рукой держа верёвку, которая натянулась на шее девушки как струна, медленно стал выливать воск на её позвоночник сверху вниз. Выгнувшись, насколько это возможно, она захрипела, подняла голову и снова опустила. Пальцы на кистях рук то сжимались, то расслаблялись. Медленно-медленно Макс дошёл до поясницы и копчика, с которого раскалённая жидкость стала стекать по промежности. Расслабил верёвку на шее. Девушка застонала, закричала, выгнулась, поднимая голову, и сжала ягодицы, за что получила такой шлепок, что даже у меня зазвенело в ушах. Её глаза были отрешёнными, когда она их приоткрыла, словно витала в тумане.
У меня внутри всё сжалось. Попыталась представить, как это больно, и закрыла глаза в ужасе. Сергей понял это и слегка притянул меня к себе. Почему я не оттолкнула его? Не знаю. Стояла как вкопанная, не веря тому, что происходит. А дальше Макс взял нож и, держа его под наклоном, стал снимать им застывший воск. Вместе с воском сдирался и верхний слой кожи. Девушка сперва стонала, потом Макс придушил её, она захрипела и закатила глаза. Я испуганно посмотрела на Сергея, он прошептал:
– У неё транс.
– Что?! – переспросила я.
– Это называется сабспейс, трансовое состояние.
«Дурдом!»
Закончив «процедуру», Макс похлопал девушку по лицу, по телу, по ягодицам. Она потихоньку пришла в себя.
После этого он привязал её тело к стулу в районе поясницы, взял в правую руку хлыст, а левой снова натянул верёвку на горле и начал наносить удары по ягодицам девушки. Тонкий кнут, как веточка, взвывал в воздухе и с ещё более противным визгом опускался на тело. Каждое прикосновение оставляло красный след. Полосы были ровные, шли параллельно одна за другой. Я не могла смотреть на это. Только слышала визг хлыста, который вызывал во мне ужас. Когда кнут прекратил свою режущую уши песню, я открыла глаза. Девушка лежала не шевелясь и, как я поняла, снова находилась в трансе. Её ягодицы были разлинованы пятью полосами с каждой из сторон.
Подкатила тошнота. Я закрыла рот рукой и выбежала из комнаты в поисках туалета. Сергей догнал меня.
– Постой!
– Не могу на это смотреть, противно. Меня тошнит. Где здесь туалет?
Он достал из кармана красивую коробочку, взял оттуда одну таблетку и дал мне.
– На, положи под язык.
– Что это?
– Успокоительное, – ответил он, и я поверила.
