Нику удивляет, как это может нравиться и доставлять удовольствие. Да как бы ни звучало отвратительно, мне это нравится и доставляет удовольствие. И мне не стыдно ни капли. Изменить своё существо я не могу. Мой демон всегда требует власти, подчинения и проявления силы. Мои сессии – это искусство, в котором я вижу красоту. Согласен, это своего рода сумасшествие, но у кого его нет? У каждого свой порог безумства и предел в удовольствии. Кто-то прыгает с парашютом, гоняет на мотоцикле, употребляет наркотики, охотится, занимается дайвингом или покоряет горные вершины, а я – садист. Я помогаю полюбить боль и суметь принять её как единственный источник наслаждения и ощущения своего тела. Да, это сложно понять обывателям. Это доступно только избранным лицам.
Я вышел от Ники. Сел в машину, завёл мотор и поехал в пустоту. Мой демон всё больше и больше овладевал мною. Проснулся и захватывал своим сумасшествием разум. Мне ничего не оставалось, как подчиниться ему и поехать туда, где меня поймут и не осудят…
***
Я вошла в ресторан и, не осматриваясь, направилась к своему любимому столику, откуда могла видеть весь зал. Но не успела сесть, как меня окликнул женский голос, от которого ревниво забилось сердце. Это была Ольга.
– Рада видеть тебя, – подойдя к ней, с трудом растянула на лице улыбку.
Ольга встала. На ней был светло-голубой брючный костюм, под ним шёлковый топ на бретельках. Волосы собраны в низкий пучок. Уши, декольте и средний палец левой руки украшал набор Pasquale Bruni из белого золота с крупными топазами в обрамлении бриллиантов.
– Взаимно, Вероника! – мы символично чмокнулись. – Составь мне компанию, – она жестом пригласила присоединиться к ужину.
– С удовольствием! – соврала я. – Ты одна?
– Да. Станислав сегодня проводит время со своей девушкой, – как бы невзначай, отпивая красное вино, ответила она.
Я с непониманием смотрела на неё. Во мне сейчас боролись жалость к ней и восхищение умением достойно держаться, и не знаю, что из них перевешивало.
Повисшую паузу нарушил официант.
– Что закажете, Вероника Александровна?
– Двойной виски и карпаччо из тунца.
– Желаете лёд? – спросил он.
– Да, пожалуйста.
– Утка с минуты на минуту будет готова, – обратился он к Ольге.
– Благодарю! – ответила она. – Что-то случилось? – тревожно и с нежностью спросила она, как только официант ушёл.
Я опустила глаза.
«Сказать или нет? Поймёт или осудит? По крайней мере, она в теме».
– У тебя расстроенный вид.
– Ко мне сегодня пришла девушка… она… явно была не в себе. Требовала, чтобы я бросила Макса… доказывала, что не смогу… дать то, что ему надо. Ведь ты понимаешь, о чём я? – Ольга не отвечала. – Макс рассказал мне о вас, – в ответ молчание. – Потом она стала раздеваться, решила показать свою преданность Максу.
Мне принесли виски, и я сделала три глотка. Шотландское зелье огненным потоком спустилось в желудок, и мозг моментально почувствовал расслабление. Чуть зажмурившись, я продолжила:
– Её тело было… отвратительным, – Ольга равнодушно меня слушала, – в безобразных шрамах, а психическое состояние явно требовало лечения.
– Максим говорил тебе, почему мы расстались?
– Нет, – я не поняла к чему этот вопрос.
– Я порвала наши отношения, когда поняла, что Максим зашёл слишком далеко для меня.
Мне надо было выпить ещё.
– Он стал перегибать палку и просить большего, требовать тотального подчинения, ему необходимо было оставлять свой след на моём теле. Он превратился… в садиста. А для меня колюще-режущие металлические предметы оказались табу. Но я не осуждала его. У меня было достаточно времени, чтобы в полной мере насытиться им. Я сделала из него того, кто был мне нужен. Сильный, властный, умеющий держать грань «удовольствие – боль», он подчинял меня себе, в какой-то степени унижал. Ты можешь подумать, что я извращенка, честно говоря, я и сама так считаю.
Со временем стало понятно, что он пересёк мой уровень, перешагнул планку, ту ступень, где я стояла, тот предел, который был допустим для меня, и пошёл дальше. И здесь, наверное, будет уместна поговорка: «Плох тот ученик, который не превзошёл своего учителя», – она улыбнулась. – Он предложил мне продолжать встречаться на прежних условиях, обещал, что никогда не попросит перейти мою границу, но… я отказалась. Не могла больше расслабляться и получать удовольствие, зная, что ему надо больше, чем могу дать. Это ранило меня больнее ножа.
Мы чокнулись и выпили. Молча слушала Ольгу, не понимая, к чему она клонит.
– Вероника, я сейчас не пытаюсь направить тебя по своему пути. Ты должна сама выбрать дорогу: либо с ним, либо без него. Если без него, то это как я, совсем без него. Если с ним, то можно выставить условия, например, разрешать ему проявлять себя садистом с другими партнёршами.
– Что? Нет-нет. Я так не смогу. И одна не смогу. И быть, как та девушка, тоже.
– А он не сумеет измениться, – мы выпили, – пойми… он другой… ни ты, ни я, ни кто-то другой не в силах его переделать.
