Тем временем Сунн Ква заручился поддержкой многих жителей в Кванджу. При встрече он рассказал мне, что при помощи товарищей из Сеула ему удалось создать Лигу Кван-Бюн. Активисты лиги уже играли значительную роль на политической арене, и Пак Сунн Ква предложил мне вступить в организацию. Я прикинул, что к чему, и решил вернуться в Сеул – надо двигаться дальше. Перед отъездом пообщался со своими товарищами. Мы обладали патриотическим пылом и отвагой, но невозможно голыми руками сражаться с врагом, у которого пушки и автоматы. Я от всего сердца попросил членов нашего сообщества оставаться верными нашему делу, не лезть на рожон. Просил их спокойно работать, ждать, когда смогу вернуться с армией.
Опять мне пришлось покинуть родной дом… Но в этот раз со мной уезжала дюжина молодых людей. Матушка снабдила меня солидной суммой в размере 90 вон. На станции Сон-Чжин мы сели в советский военный поезд и отправились в Кванджу. Поезд, в котором мы ехали, был грузовым, все вагоны товарные. Один вагон предназначался для военного состава – он был накрыт брезентом, чтобы люди могли спокойно спать и отдыхать в нём.
Русские вели себя как на курорте. Часто останавливали состав, чтобы поиграть на поле в футбол с деревенской детворой или пообедать. Расстояние, которое самый медленный пассажирский поезд проходит за семь или восемь часов, мы преодолевали целые сутки. Во время поездки я пытался учить английский язык. Ко мне подсел советский капитан, указал на словарик и произнёс странные слова – «ни бэ ни мэ». Мне послышалось, будто он сказал «Ниппон», что на японском означает «Япония». Возможно, он считает меня японцем? И я стал объяснять, показывая словарь: «Нет, нет, инглиш, инглиш». Наверное, капитану показалось, что мы нашли общий язык. Он жестами пригласил меня к себе в вагон, чтобы пить водку. Наверное, собутыльником я оказался неважным, поскольку советский офицер очень скоро напился и заснул…
По прибытии мы переночевали у друзей в Кванджу, а утром отправились в Сеул. Здесь мы присоединились к группе, которой руководил мистер Ким – они держали путь на юг Кореи. Мистер Ким только что вернулся из Джил-Чжу, и у него был опыт пересечения 38-й параллели (38 градусов северной широты). Это как раз та самая линия, по которой разделили Корейский полуостров советские и американские войска. Тремя годами позже эта параллель стала границей между КНДР и Республикой Корея, именно здесь происходили стычки между войсками обоих государств.
В той группе была и его дочь, студентка педагогического колледжа для женщин. Мы провели день в деревне совсем рядом с 38-й параллелью. С утра лил дождь, и мы решили, что сегодня самый удачный день для перехода границы. Мистер Ким повёл нас по берегу реки Чун-Юнь. Мы сняли одежду, закрутили в тюки, уложили всё это на головы и пошли вброд. На середине пути дождь закончился, и одновременно нас обстреляли из автоматов. Пули свистели совсем рядом, но возвращаться уже поздно – мы рванули вперёд. К счастью, никого не задело.
На берегу мы оделись, перевели дух и снова отправились в путь. Через некоторое время вышли к провинции Дон-Ду Чан. Мы словно оказались в раю, который кишмя кишит торговцами едой. У нас глаза разбежались в разные стороны. Скорее направились в приглянувшуюся забегаловку, чтобы до отвала наесться супа с лапшой. Представьте, именно в этот момент над нами вспыхнула радуга – добрый знак! Отобедав, расплатились и уже собирались уходить, когда нас окликнул владелец кафе.
– Я заметил радугу, когда вы зашли в моё кафе, – сказал он. – Сейчас вы уходите, и радуга исчезла. Кто-то из вас, а может, вы все – избранные!
Наш первый день на юге Кореи – и сразу такое хорошее предзнаменование! С этого дня радуга для меня стала символом новой жизни, изменений, новых планов. Я создал тхэквондо в 1955 году. Новую систему единоборств удалось распространить по всему миру. В 1989 году о тхэквондо знали уже во многих странах, огромное количество людей практиковали это искусство. Я выпустил много книг и пособий об этом искусстве, и очень часто на их обложке была радуга, символ хорошего начала.
***
Задерживаться в Дон-Ду Чан смысла никакого, поэтому направились в Сеул. Отыскали здание Лиги Кван-Бюн – как раз успели на собрание. Сели потихоньку на заднем ряду зала заседаний, стали наблюдать. На трибуне перед сотней человек выступал председатель Ли Чун Янг. И знаете, такое разочарование охватило меня! Лига превратилась в сборище коммунистов, неизвестно откуда взявшихся комиссаров. Наслушавшись вдосталь, я поднял руку и потребовал слова.
– Я Чой Хон Хи, бывший корейский студент! – кричал я в голос. – Только что приехал с севера страны и хочу, чтобы все знали, что там происходит!
