Всему миру известно, что на этапе формирования корейской армии влияние американских советников было громадным. Американцы понимали это, и даже самые младшие армейские чины США считали себя выше всех корейских офицеров. Лично я относился к иностранным офицерам с уважением, но никогда не лебезил, не вскакивал со стула, чтобы уступить место американскому солдату, никогда не обращался к младшему по званию «сэр». Я не стеснялся возражать американским офицерам, если считал, что этого требует дело и мои обязанности. Естественно, это их немного коробило. Сначала они перестали общаться со мной, затем настал черёд мелких пакостей.
Как-то во время вечерних занятий американцы подкатили под окна моего класса грузовик. Он так громыхал и тарахтел, что заниматься совершенно невозможно. Пришлось закончить урок и отпустить учеников. Когда я пришёл в офис, американцы, да ещё парочка прихлебателей, хихикали надо мной. Как вы понимаете, с моим характером стерпеть подобное я не мог. Заскочил к ним в кабинет, заорал:
– А ну, держитесь, сволочи, я забью вас до смерти! Если хотите показать, какие вы крутые, нападайте оба! Посмотрим, что будет!
Чтобы вы понимали – каждый из них был выше меня на тридцать сантиметров. Но я был готов к драке! К моему изумлению, два нахала просто извинились. Сказали, что хотели пошутить, но перегнули палку. Возможно, действительно так оно и было, но после того случая отношение американских советников к корейским офицерам в нашей части очень изменилось. Мои соперники потеряли сознание от страха, но это исправило всю ситуацию в целом. Однако инцидент привёл меня к тяжким размышлениям. Мы, корейцы, были так слабы! Мы так сильно зависели от большого и сильного «брата»!
Ам Чо тем временем развёл подозрительную активность. И, в конце концов, солдаты принялись бунтовать: более ста человек собрались на поле для тренировок и устроили митинг. Они были недовольны работой руководства, а руководство об этом и не подозревало. Командир части отправил меня улаживать конфликт… Я попытался поговорить с солдатами. Не требовал разойтись, не угрожал, просто внимательно слушал. Когда все высказались, обещал разобраться и принять к сведению всё, что мне рассказали. После этого ко мне подошёл один из американских советников.
– Взаимодействие с солдатами поручено лейтенанту Ам Чо, – сказал он. – Но возмущений становится только больше. У многих солдат в разных частях есть претензии к Ам Чо. Они говорят, что, подстрекая их, он добивается каких-то своих целей, а у простых солдат большие неприятности…
Поначалу я не поверил американскому советнику. Во-первых, к тому времени у меня сложились чёткие предубеждения относительно американцев в нашей армии. Во-вторых, я был уверен, что Ам Чо – настоящий кореец, друг, не способный на предательство. А «друг» взял и накатал кляузу в Сеул, где описывались ошибки руководства военной части (и мои в том числе). Бумага была подписана огромным количеством солдат. Через несколько дней командир батальона вызвал меня к себе и показал петицию – её вернули в часть после проверки. Никаких нарушений не выявили, но, когда стали разбираться с подписями, выяснилось, что только десять подписей настоящие. А остальные девяносто – поддельные.
Командир батальона был в ярости.
– Как такое могло случиться в нашей части? – кричал он. – Кто надоумил этих клоунов состряпать такой документ? Это же какую наглость надо иметь, чтобы отправить подделку в Сеул! И они рассчитывали на какое-то разбирательство? Нет-нет, это зашло слишком далеко!
Однако Ам Чо не угомонился. Теперь он принялся плести интриги против командира батальона. И однажды возле штаба появилась группа солдат, которые выкрикивали ругательства и оскорбления в адрес командира. Досталось даже секретарю, который, кстати, вообще был не военным человеком, а лишь образованным учёным, знатоком иероглифов и каллиграфии. Я не мог такого вынести и, несмотря на запреты начальника, вышел к заговорщикам.
Увидев меня, солдаты заорали:
– Нам нужен командир! Только главный командир!
Я не был уверен, что смогу выстоять в схватке против десятерых. И поэтому решил увести бунтовщиков подальше от штаба. Приказал идти за мной, если хотят разговора. И отвёл подальше к лесу, в район старой больницы. Я понимал, что ситуация крайне сложная: любое неаккуратное слово могло распалить солдат, и тогда гнев обрушится на меня… Я начал разговаривать с недовольными. Для меня они были не только солдатами военной полиции – они были моими учениками, за которых я нёс ответственность. Я объяснял, что их поведение – самое настоящее предательство. Да, все люди ошибаются. Но если по каждому поводу устраивать кровавые разборки, то наша страна никогда не выйдет из кризиса.
– И кстати, – заметил. – Тех, кто разжигает беспорядки в мирное время, можно казнить без суда и следствия. Хотите такой поворот дела?
