– Но тогда почему вы не назвали школу именно военной академией? Студентов явно было бы больше…
– Мы не хотим афишировать создание армии на юге Кореи. Если северяне пронюхают, то немедленно начнут формировать собственную армию…
В общем, в школу я поступил. Но с преподавателями всё плохо – их находили и принимали на работу прямо во время учебного года. Поначалу ситуация в образовательном учреждении напоминала плохонькую деревенскую школу, когда дети вроде бы готовы учиться, а учителей всё нет и нет. Но всё быстро менялось, и вскоре мы с головой погрузились в учёбу. Студентов разделили на группы А, В, С, D в соответствии с уровнем владения языками. Студенты уровня А могли свободно говорить по-английски. На уровне В учились те, кто довольно хорошо понимал английскую речь. Уровни С и D обозначали, что студенты очень слабо владеют английским. Я оказался в группе А.
Однажды нам раздали текст знаменитой Геттисбергской речи Авраама Линкольна, где демократия определяется как «власть народа, волей народа, для народа»: требовалось выучить речь наизусть. Представляете, никто, кроме меня, не мог справиться с этим заданием. Я рассказал на «отлично», не допустил ни одной ошибки в своём пересказе, учитель был просто счастлив! После этого директор школы предложил студентам назначить меня старостой группы. Неожиданное, но приятное повышение! Английский мне давался легко – сказывалась учёба в японском университете. У меня были проблемы с произношением, поскольку предыдущие учителя были либо корейцами, либо японцами. Но здесь нас учили языку носители, поэтому мой язык с каждым днём становился всё лучше и лучше.
Все курсанты военной школы получали стипендию от правительства США. У каждого свой срок обучения – в зависимости от уровня владения английским, время обучения курсанта и дата выпуска существенно различались. Одних отправляли преподавать в провинции, других направляли в армию, в военно-морской флот или в военно-воздушные части. Выпускники становились государственными служащими, у которых много обязанностей. Если их отправляли в армию, то они занимали руководящие должности, обязывались привлекать в армию добровольцев, формировать военные части, тренировать новобранцев. Студенты уровня А выпускались в звании полковника, а студенты группы D имели звание капитана.
***
Как староста группы я часто общался с директором Рисом, а также с его замом Вон Дук Янгом (потом он стал генералом). Иногда мы обсуждали моих сокурсников, их достижения в учёбе, рассуждали, в какой области они могли бы проявить себя после окончания учёбы. Директор доверял мне и хотел, чтобы я как можно раньше закончил обучение и приступил к работе. Мне же хотелось остаться в школе подольше. Я завёл много новых друзей, мне нравилось изучать английский, а быть старостой хоть и трудно, но интересно. Студенческая жизнь била ключом! Но в начале марта директор вызвал меня к себе в кабинет. Там же ожидал и Вон Дук Янг. Он не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу. Рассказал, что правительство собирается создать восемь военных полков, которые нуждаются в способных офицерах. Вопрос о моём желании или нежелании продолжать учёбу даже не обсуждался. Я должен был выпуститься – и точка. Единственное, что мне позволили сделать, – выбрать, где я хочу служить. Я выбрал Кванджу.
Говорят, неважно, что ты делаешь или желаешь сделать. Гораздо важнее, с каким багажом ты предстанешь перед небесами. И в тот момент небеса наградили меня судьбой быть профессиональным солдатом.
– Вот! – представил директор меня другим студентам. – Запомните этого маленького капрала (такое прозвище дал мне Вон Дук Янг, намекая на Наполеона). Мы о нём ещё услышим. Помните, что он был студентом нашей школы!
Я был польщён…
***
Я неслучайно выбрал город Кванджу для начала своей карьеры. Это один из самых удивительных городов Кореи. Его жители и по сей день умудряются сохранять традиции корейской культуры. По прибытии мне выделили место во временных бараках, где я и жил первое время. Здесь меня горячо приветствовал младший лейтенант Ам Чо. До освобождения Кореи он был лейтенантом корейской армии, и у него имелись особые причины ожидать моего приезда.
В военной школе я получил звание младшего лейтенанта военный полиции. Однако положение оказалось довольно пикантным, поскольку мой личный полицейский опыт сводился к знанию правил проживания в японской тюрьме, где меня лупасили в камере. Вот и весь «опыт работы» в полиции… У меня напрочь отсуствовало представление, как готовить солдат военной полиции. К тому же подготовка требовалась в лучших традициях американской армии, где я был полным профаном.
