Но время шло, и возле стола начали собираться богатеи. Справа от меня заняла пустующий стул красотка лет шестидесяти в роскошном костюме, украшенном павлиньими перьями, который хорошо бы смотрелся на сцене, а не среди людей. Слева присел какой-то молодчик в форме колледжа и бейсболке. Я так их для себя и обозвал: студент и певичка. Шансами «пятьдесят на пятьдесят» они пренебрегали, ставя на определенные числа. Поскольку совпадали они редко, начал развлекаться, помогая выиграть то одному, то другой. Сам же я скромно ставил на красное-черное и на чет-нечет так, чтобы совпадать с победителем два раза из трех. Иногда я ставил и на число, но не чаще чем раз через три, и выигрывая два раза из трех.
Крупье, лишенный возможности контролировать игру, явно нервничал. Но студент и певичка в итоге оставались при своих, так что вряд ли безопасники сильно переживали.
Заработав около пяти тысяч, я перешел к другому столу, и там повторил аферу, выбрав сразу три денежных мешка для отвлечения внимания. Удвоив сумму, я продал фишки. Рядом со мной толстяк в дорогом костюме купил их сразу на триста тысяч, так что моя десятка мало кого заинтересовала. Да и мое чутье не замечало пристального внимания.
Выйдя на улицу, я вернулся на пляж. Там, в темноте, я опять превратился в Питера. Очень вовремя, кто-то все-таки следовал от кассы за удачливым и, кажется, пьяным игроком, то есть за мной. Мимо пробежали двое мужчин, явно не из службы безопасности, а просто лихие люди, которых в таких местах полно. Мистер Вандерер ни одеждой, ни телосложением не походил на «Шпиона», он просто стоял на песке и слушал пение волн. Головорезы не обратили на меня никакого внимания. На их же счастье, волны быстро унесли бы тела.
Поужинал я в своем отеле, и там в меню нашелся стейк из акулы. Мне хотелось выспаться, так что остаток ночи я провел в постели. Я вовсе не был обязан во сне вываливаться в астрал, так что проспал без сновидений и очень неплохо восстановился.
Позавтракал в гостиничном буфете, прогулялся на пляж, где как раз бушевал утренний прибой, а потом вернулся к себе и весь день смотрел кино по тому самому списку. Даже обед заказал в номер. В итоге американский английский прижился во мне гораздо лучше.
Когда за окном стемнело, я почувствовал, что мой мозг вскоре взорвется от избытка кинематографа. Я вновь вышел на пляж, постоял там немного, дыша полной грудью, а потом решил прогуляться по Атлантик-Сити. Если в первый вечер я поддался очарованию огней и океанского бриза, сегодня я увидел, что на самом деле город умирает. Относительно живой себя чувствовала только обслуга казино и отелей. Заброшенные дома, мусор, гонимый ветром по безжизненным улицам, нищие, спящие чуть ли не в помойных баках.
Я нашел адрес, который написала моя ученица, но пока не стал заходить в гости. Хотелось же мне вернуться к морю, пощипать еще немного казино, потом отправиться на юг. Посмотреть страну, наведаться в мировую Фабрику Грез, Голливуд. Я застрял здесь только по одной причине: мне надо было переварить события последних дней и решить, что же делать с Инквизицией. И главное — я должен был добыть документы как для себя, так и для четверки.
Два дня назад я искренне надеялся наладить отношения с местной властью. Я думал, что друиды нужны мне, чтобы понять, чем живет мир магии, чтобы найти и искоренить разносчиков заразы. Я, кстати, встретил зараженных лишь дважды за эти дни, хотя успел окунуться в сообщество чуть ли не с головой. Это радовало, пока еще мир не погрузился в эпидемию, но я все еще не понимал систему, по которой паразит внедрялись.
Казнь мутантов, которую я предотвратил — тех, кто был виноват лишь в том, что существовал, да и то не по своей воле, — меняла многое. Ну хорошо, один из них неслабо накосячил. И я бы понял, если бы расправились с ним. Не одобрил бы, попытался защитить, но понял. Но трое остальных, их-то за что?
Теперь я раздумывал, что делать с этой больной структурой дальше. Уподобляться им и казнить всех в организации без разбору? Я работаю не так. Судить их? С одной открытой печатью? Судилка маловата. Чуть позже — возможно.
Уже развернувшись в сторону отеля, я почувствовала странное: очень знакомые эманации, которым в этом мирке не место. Да и нигде в мироздании, если вдуматься.
Я пошел на этот зов, чуть ли не побежал. Очень скоро я оказался на перекрестке, посреди которого, не опасаясь проезжающих машин, которых, впрочем, почти и не было, сидела на корточках молодая девушка, блондинка. Она напомнила лаборантку, ученицу мистера Гремистера, которую мне пришлось убить. Да-да, я понимаю, что она уже была мертва, ее погубил паразит, который подражал своей жертве, используя ее память. Я не виноват в ее смерти, но это не значит, что не жалею о ней.
Итак, блондинка держала в руках хрустальный шар, граненый как алмаз. По периметру его опоясывала платиновая лента, покрытая рунами. Сейчас девушка пыталась заставить артефакт работать, отчего руны начали светиться, пока еще еле заметно.
