Вампир удивительно быстро разыскал нужную надпись. Я шепнул ученице, чтобы смотрела в оба, следила за руками и перенимала опыт. Я и сам навострил глаза. Это была первая, но не последняя запись, которую я планировал подделать. А если смотритель овладел узко специфической магией, неплохо бы ее перенять.
Эрих тем временем шустро и чисто переделал надпись по именно такому формату, как мы обсудили. Потом нашел тройку похожих записей в той же книге, чтобы показать, что формулировка принятая и вопросов не вызовет.
И вроде бы всего лишь рукой провел, а текст мало того, что поменялся, а еще и раздвинулся, найдя место для пары лишних строк. Впрочем, так-то я тоже умею, но я не видел никаких следов превращения: мало того, что чернила, цвет, почерк, не изменились ни на йоту, но я не чувствовал ни малейших остаточных следов магии. Ну что ж, никогда не поздно научиться чему-то новому. Надеюсь, что смогу повторить его метод.
— Готово, герр Якоб, — Эрих удовлетворенно закрыл книгу. — Ваша воспитанница родилась, но и не думала умирать, осталась сиротой. Правильно ли я полагаю, что следующий пункт вашего путешествия — полицейские архивы?
— Именно так! — подтвердил я очевидное.
— Советую обратиться к Загоруйко Василию Петровичу. Ему можно предложить и мзду, пять тысяч рублей сделают его абсолютно счастливым.
Мы поблагодарили архивариуса за помощь и хотели было уйти, но он нас окликнул.
— Вы кое-что забыли!
— Что же? — удивился я, подумав грешным делом, что вампир все же попросит денег.
— То, ради чего вы сюда пришли! — воскликнул Эрих. — Свидетельство о рождении Василисы Звонковой.
Он перенес стремянку в другой конец хранилища и вскоре извлек бумагу. На свидетельстве стояла печать «аннулировано», с датой и подписью. Дунув на лист, Эрих удалил эти излишества.
Мы вернулись к заждавшемуся гиду и вскоре он довез нас до Полицейского Управления. Там мы спросили того самого Загоруйко, пришлось сослаться на Эриха Ашенбаха. А когда он, не особо кочевряжась, принял конверт с деньгами, я тут же взял его под ментальный контроль. Он очень быстро вынес нам бумажное дело о той аварии, а заодно подправил данные в компьютере, убрав упоминания о смерти Василисы. Перед расставанием я заставил продажного полицейского забыть о нашей встрече.
После этого визита мы позволили гиду повозить нас по городу, а после — отвести в ресторан. Дальше я предложил ему на выбор: либо он провожает нас на вокзал, либо за отдельную и вполне щедрую плату везет нас в Кострому. Всего-то час с небольшим в дороге. Он, естественно, выбрал показать нам еще один красивый город и заработать еще немного денег.
Кострома — город маленький, точнее невелик его красивый старинный центр. Мы довольно быстро его осмотрели, потом гид отвез нас в пункт назначения. Еще один желтый с белым дворец, каких я много видел в Москве. Когда Буль выучится на архитектора, я расспрошу его про стили местных особняков.
Других дел у нас в Костроме не было, возвращаться поездом я не планировал, так что с нашим водителем я расплатился и отпустил на все четыре стороны.
Табличка на двери гласила, что перед нами школа-пансион «Веселый ветер». Я уже понял, что так здесь называли приют для детей благородного происхождения. Судя по всему дорогой. Не удивлюсь, если заведение брало опеку над сиротами, присваивая их имущество взамен проживания в этих стенах.
— Какое милое название, — я похлопал ученицу по плечу. — Я — Северный Ветер, а ты у нас будешь — Веселый Ветер, так тебя и буду звать.
Выглядели мы с Алисой вполне респектабельно, так что нас без каких-либо проблем проводили к директрисе.
— Бромгарт Екатерина Адольфовна! — высокая статная дама неопределенного возраста протянула мне руку, которую я и пожал. — Чем могу быть полезна.
— Мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле.
— Насколько деликатном? — удивилась директриса. — Если вопрос об усыновлении или удочерении…
— Я не хочу забирать ваших детей. Наоборот!
— Так чего же вы хотите? — директриса искренне не понимала, зачем мы к ней пришли.
Я не ответил, вместо этого выложил на стол по очереди пять тысячных купюр.
Бромгарт взглянула на них. На мгновение в ее глазах промелькнула жадность, но она тут же изобразила справедливое и слегка презрительное негодование.
— Ну то, что вы… — начала она отповедь.
Я же выложил так же по одной еще пять тысяч. На этом директриса сломалась, смела банкноты в одну кучу и накрыла рукой.
— Вы так и не сказали, чего хотите.
Ну что ж, раз деньги приняты, я позволил себе небольшую грубость — подчинил себе волю директрисы. Я мог бы и сразу так сделать, не устраивая денежное шоу, но у меня тоже имеются моральные ограничения. Они своеобразны, но есть.
— Эта милую девушку зовут Василиса Звонкова. Она жила и училась в вашем прекрасном учебном заведении. Уверен, — я ткнул пальцем в горку банкнот, — вы уже ее вспомнили!
— Возможно, — ответила директриса тусклым голосом. — Что от меня требуется?
