Впрочем, стоит отдать Эльзе должное: требования хозяина она выполняла безукоризненно, и в моем направлении не полетел ни один предмет. Я остановилась. Показательно, демонстративно даже, сняла щит.
И все равно ушла на кухню: лояльность — лояльностью, а пережидать безумие лучше там, где у него меньше всего шансов задеть меня, пусть даже и случайно.
Кухня встретила тишиной и светом. Здесь была территория миссис Доул, свободная как от капризов дома, так и от требований его создателя — а сама миссис Доул любила свет. И еще — порядок.
Тяжело осев за кухонный стол, я сложила руки перед собой, сцепила их в замок.
Миссис Доул не задавала вопросов, и мы с ней славно помолчали.
— Часто дом устраивает подобный… разгром? — Спросила я, когда убедилась, что любое сказанное мной слово не обрушит платину самообладания и не вырвется наружу рыданиями и безобразным срывом.
Срывы не делают чести ни экономкам, ни хорошо воспитанным девушкам из приличных семей, ни магичкам. Пусть даже магичка я недоученная, а моя семья давно в прошлом.
— Не припоминаю, — в голосе мисс Доул, когда она мне отвечала, звучало явное сочувствие. — Так-то дом часто безобразничает, но все больше по мелочи, ровно ребенок: там напроказничает, тут игрушки разбросает… А чтобы эдакий бедлам учинить, нет, такого не было.
Что ж. Полагаю, раньше и размолвок таких между братьями не случалось.
А что, если это действительно я во всем виновата? Что, если вся эта болезненная ситуация, полная непонимания и обид, случилась из-за меня? Из-за того, что я пролезла в секретари, из-за того, что так рвалась к архиву… да просто из-за того, что влезла в отношения между двумя братьями, которые, до моего в них вмешательства, были вполне гармоничными? Что мне делать?
Нет.
Нет, не были.
Стоп, Анна, остановись.
Ты — не пуп земли и не центр мироздания. События не вертятся вокруг тебя, у них есть свои причины.
Сэр Кристофер фактически навязал мне должность секретаря — и он не сделал бы этого, если бы сам того не хотел.
Возможно, он действительно принял решение о ведении архива исключительно чтобы досадить старшему брату — но это тоже было его личным решением. Я никак не смогла бы его заставить.
И уж точно я не заставляла его приглашать для урегулирования конфликта с братом того человека, который брата раздражает с момента своего появления в доме.
А что касается их отношений… о какой гармонии в них может идти речь, если я и раньше замечала, что после визитов Альберта, Эльза, тонко чувствующая настроение создателя и исправно транслирующая его в мир, регулярно проявляла скверное расположение духа?
Касательно того же, что теперь делать… делать следует то, за что мне платят жалованье.
— Может, ликеру, мисс Ривс?
— Нет миссис Доул, благодарю.
Прислушавшись, я поняла, что больше из гостинной не доносится тех звуков, в сопровождении которых я сюда пришла. Звуков разрушаемой обстановки.
Я встала. Постояла немного, собираясь с мыслями. И решительно вышла из кухни в сторону разоренной гостинной.
Вошла в гостинную и прижав ладонь к стене, я потянулась к своей силе, направила ее из источника к руке. И когда она, сырая и неоформленная, потекла через место соприкосновения в энергоструктуру артефакта, спросила:
— Эльза, ты успокоилась, дорогая? Тебе стало лучше?
Дом в ответ молчал. Тишина была… Напряженно-виновато-воинственной.
Чудесная смесь, прекрасно мне знакомая. Так бывает, когда ты знаешь, что провинился и тебя обязательно накажут, но собираешься упорствовать в своей неправоте.
Я, впрочем, наказывать дом-артефакт не собиралась: даже если отбросить тот факт, что как-либо наказать Эльзу я не в состоянии, то мне просто никто не давал таких прав. Да и цели у меня совершенно другие.
Поэтому вместо нотаций я сосредоточилась на образе золотистой ящерицы и спросила:
— Надеюсь, Мистер Ящерица не пострадал? Кстати, где он?
В ответ на мой вопрос, который я постаралась сопроводить тщательно сформированной волной беспокойства, люстра в гостинной загорелась и погасла, вслед за ней мигнули настенные светильники в коридоре — сперва тот, что ближе ко мне, затем тот, что рядом с лестницей. Следом мигнуло освещение на втором этаже, в очередной раз доказав: эта ящерица способна о себе позаботиться получше многих двуногих и переждала бурю в отдалении.
— Спасибо, дорогая. Что ж, — обведя комнату взглядом, резюмировала. — Никаких невосстановимых повреждений я не вижу. Зато вижу ужасный беспорядок. Пенни, конечно, все уберет и расставит по местам… но есть одно “но”, дорогая. Пенни будет неприятно. Возможно она обидится. Я бы на месте Пенни обиделась.
Блуждающие души плохо понимают длинные пространные речи, их общение в большей степени строится на мысленных образах и эмоциональных посылах, а потому я старалась говорить короткими, простыми фразами. В подтверждение своих слов отправляя Эльзе внятную картинку вместе с ручейком силы.