– Что? Монстры из камня и металла? В Чаще?
– Да, старейший Тосан.
Тосан задумался.
– Тревожные новости. Это похуже любого торговца будет. – Он нахмурился и подергал себя за аккуратную бородку. – Я склонен считать, что ты выдумал всю эту историю, от начала до конца, ради оправдания собственной некомпетентности. – Аннев собрался было возмутиться, но древний поднял руку, запрещая ему говорить. – Я сказал, что «склонен» так считать, а не «я думаю, ты лжешь». – Он покачал головой. – Сам ты убежден, что говоришь чистую правду, это я вижу. А был ты обманут или нет – это уже мне решать. – Он сделал паузу. – Сколько всего было чудищ?
– Трое.
Брови Тосана сошлись на переносице. Он бросил быстрый взгляд на кольцо, которое украшало палец его левой руки, потом снова посмотрел на Аннева.
– Ты лжешь, – заявил древний, потирая кольцо. – Почему? Что ты скрываешь?
Аннев замотал головой, не понимая, в чем его обвиняют, и тут вдруг осознал свой промах.
– Я имею в виду – трое феурогов, – объяснил он. – Но было и четвертое чудовище – ведьма.
– Ведьма, – повторил Тосан, явно заинтригованный. – А те трое, значит, феуроги. Что это за название такое?
– Так их называла ведьма.
Древний, удовлетворенный ответом, кивнул.
– А эта ведьма, – он наклонился вперед, – назвала свое имя?
Аннев на секунду замешкался, вспоминая.
– Я не уверен, но… кажется, ее звали Кельга.
– Кельга?
Тосан вскочил со стула, в глазах древнего появился лихорадочный блеск.
– Ты встретил в Чаще женщину по имени Кельга?
Если сначала Аннев решил, что древний взбешен, то теперь ему стало ясно, что́ на самом деле испытывает этот человек.
Отчаяние.
– Думаю, да. Она всего раз назвала себя, да к тому же было похоже, что она совсем спятила.
– Я тебе верю, – хрипло сказал Тосан и тяжело опустился в кресло.
Теперь на Аннева смотрел какой-то другой человек, с пепельно-серым лицом, а допрос внезапно превратился в мольбу о помощи.
– Она говорила что-нибудь о моей жене?
Аннев открыл рот от удивления:
– О вашей жене?
– О Лане. – Голос Тосана дрожал. – Ее звали Лана. Она умерла, когда Маюн едва исполнился месяц. Я думал, она по несчастливой случайности упала в куст терновника, но… там повсюду остались следы борьбы. Кельга должна была находиться рядом… защищать ее… но старуху мы так и не нашли. Я обыскал всю Чащу, но ведьма как сквозь землю провалилась. – Он мрачно уставился на дверь. – Вот уже почти двадцать лет я пытаюсь понять, что там произошло. Куда делась Кельга? Почему напала на мою жену? Что стало с одноруким сыном Кеоса, которого они должны были оставить на съедение зверью?
Аннев изо всех сил старался сохранять спокойный вид. Наконец Тосан снова взглянул на него. Самообладание вернулось к древнему, как и его властный тон.
– Почему ты назвал Кельгу ведьмой?
– Она пустила в ход какое-то темное колдовство, чтобы сбить нас с толку. Тем же способом она управляла феурогами. Кельга бросилась на нас и в итоге погибла.
Тосан не сводил с него изучающего взгляда.
– Это ты ее убил, – утверждающим тоном произнес он.
Аннев кивнул.
– А торговец тебе помог.
И снова кивок.
Тосан вздохнул так, как будто с его плеч свалилось тяжелейшее бремя.
– Итак, – продолжил он, – ты прикончил ведьму и троих феурогов, а потом занялся торговцем. Отрезал у него уши, а после убил его же мечом.
Аннев, прекрасно зная, что, ответь он сейчас утвердительно, древний тут же уличит его во лжи, на мгновение задумался.
– Нет.
– Как – нет? – поднял брови Тосан.
– Дело в том, – принялся объяснять Аннев, – что мы убили только двух феурогов, а третий… сбежал.
– Вот оно что. – Тосан потрогал лежащие перед ним уши. – А ведьма? Ты принес какое-нибудь свидетельство того, кто она, или доказательство ее смерти?
Аннев снова замешкался, стараясь припомнить, есть ли у него то, о чем говорит Тосан. Он уже собирался сказать «нет», как вдруг на ум ему пришла золотая пластинка, спрятанная в нагрудном кармане. Он вынул ее и положил рядом с ушами.
– Я нашел это неподалеку от места, где мы встретили ведьму. Если вам нужны еще доказательства, то можете отправить кого-нибудь в Чащу за ее костями.
Тосан поднял пластинку и взвесил в руке. Потом закрыл глаза и осторожно ее ощупал. Когда он снова открыл глаза, в них читалось искреннее потрясение.
– Это же артефакт.
– Что?
Древний осмотрел пластинку со всех сторон и проверил пальцем край.
– У этого предмета магическая аура. Назначение его… мне не ясно, но создавался он явно с недобрыми намерениями. Эта вещь почти что живая. Удивительно, как ты сам этого не почувствовал.
Аннев постарался вспомнить, испытывал ли он что-то особенное, когда держал пластинку. Если и присутствовали какие-то необычные ощущения, то, скорее всего, он списал их на собственные врожденные способности. Однако злонамеренности, о которой говорил Тосан, он совершенно точно не почувствовал. А это весьма и весьма странно, учитывая, какие ужасные видения посетили его два дня назад, когда он всего-то прикоснулся к жезлу исцеления.
– У меня не нашлось на это времени, старейший Тосан. Там были и другие металлы, но я взял только золотую пластину.
