– Обычный народ носит яркую одежду. А в бежевом ходят либо церковники, либо бедняки. – Его взгляд задержался на единственной перчатке, да и то сшитой из лоскутов, однако мнения своего толстяк не изменил. – Сомневаюсь, что твой наставник прозябает в нищете, значит, он священник. Впрочем, может статься, ты работаешь на парней в красных пижамах – новичкам обычно запрещают одеваться в приличную одежду. – Он посмотрел на Аннева. – Теперь угадал?
Аннев, пораженный его проницательностью, что-то тихо промычал себе под нос. Он уже не был уверен, что поступил правильно, решив честно отвечать на все вопросы. Кто знает, вдруг этот хитрец догадается и о его замыслах? Некоторое время они молча катили тележку, и с каждым их шагом лес вокруг них становился гуще.
– Я помощник священника, – произнес наконец Аннев, нарушив затянувшуюся паузу. – То есть не совсем помощник. Так просто не объяснишь.
– Что ж, тогда не будем об этом, – с пониманием кивнул Крэг и вскинул перекладину повыше. – Позволь спросить тебя о другом. – Он на мгновение задумался. – А чем занимается «не совсем помощник священника»?
Аннев покосился на Крэгкарака – уж не идиот ли он?
«Да ты вообще меня слушал?»
Крэг поймал его взгляд и в ответ скорчил злодейскую гримасу.
И Аннев, неожиданно для себя самого, улыбнулся во весь рот. Торговец явно его проверял и по-прежнему держал ухо востро. Что ж, значит, еще не время. К тому же подходящего камня Аннев пока не приметил, а потому они продолжали тянуть тележку, все дальше углубляясь в Чащу.
Впереди показалась узкая тропинка, уходящая вправо от главной.
– Нам туда.
Они вместе стащили тележку на тропинку и поволокли дальше, утопая во влажном мхе и ломая низкорослые кустики. Тележка подпрыгивала на каждой кочке, издавая жалобный скрип, а кусты становились все выше и гуще. Вскоре тропка превратилась в едва заметную узенькую полосу, которая, змеясь, исчезала в гуще леса.
– Далеко еще? – не выдержал Крэг.
– Трудно сказать. Чаща любит пошутить. Я ходил этой тропой с дюжину раз, и каждый раз она немного другая.
– Это как?
– Иногда, чтобы добраться до тракта, хватает пары часов, а то и меньше. А временами идешь, идешь, а тропа все не кончается…
Путь им преградила очередная заросшая травой кочка, и Крэг, тяжело сопя, с новой силой навалился грудью на перекладину.
– Стало быть, дороги здесь меняются?
– Нет, – ответил Аннев. – Не в этом дело. Они скорее… становятся длиннее, хотя идешь ты так же быстро, как всегда. Дорога все та же, а идешь ты по ней дольше.
Крэг ничего не ответил, размышляя над его словами. А когда они добрались до места, где тропа делала резкий поворот, спросил:
– Ты сам здесь никогда не плутаешь?
– Да постоянно. Даже в северной части, где охочусь. Но со временем учишься понимать лес: как он дышит, как двигается. Запоминаешь расположение полян, пересечение главных троп. И тогда становится легче, но слишком легко не бывает никогда.
– Есть соображения, отчего он такой?
– Когда-то Чаща была частью Возгара. Может, его магия проникла и сюда… оттого-то тени и оживают.
– А ты, гляжу, немало знаешь.
– Достаточно, чтобы держаться подальше от темных мест.
– Это еще что за места?
– Деревья там стоят так плотно, что ветви их сплетаются в сплошную черную массу, сквозь которую не проникает солнечный свет. Там всегда царит непроницаемая темнота, но даже в ней есть какая-то жизнь. А когда глядишь в эту темноту со стороны, кажется, будто перед тобой омут черной воды.
– И ты, само собой, глядел? – предположил Крэг.
Аннев криво усмехнулся:
– Всего пару раз. Если я увижу такой омут, то обязательно должен о нем сообщить, но приближаться к нему мне нельзя. Они считаются опасными.
– Похоже, старшие много чего тебе говорят, да только ты все равно делаешь по-своему.
Аннев густо покраснел, но вовсе не от смущения, а от злости. Пропади он пропадом, этот Тосан вместе с его Академией.
– Да потому что некоторые правила попросту не имеют никакого смысла! – взорвался он. – Мастера и древние ходят куда захотят, а мы словно на привязи! Они все за нас решают: что носить, что есть и что делать, а если мы поступаем по-другому – нас наказывают! Они ведут себя так, будто лучше их никого нет, а весь мир – сборище воров и убийц, хотя сами они и есть самые настоящие воры и убийцы! А теперь еще… – Слова комом встали в горле.
– Что?
«Я должен тебя убить, потому что хочу стать одним из них».
От этой мысли Анневу стало дурно. Солнце скоро сядет, а он тащится по лесу с тележкой товаров, помогая торговцу, уши которого уже давно должны лежать в его кармане. С какой стати он вообще говорит с Крэгом?
– Ничего.
Аннев отвел взгляд.
Крэг кивнул: мне, мол, такое слышать не впервой.
