– Золотые монеты есть, – задумчиво произнесла Алина. – Но их немного. И это золотовалютный резерв... Расходовать его на жалование наёмника... Пусть даже и уникального...
Девушка обернулась ко мне.
– А натуральным продуктом возьмёшь?
Я пожал плечами.
– Смотря, что считать натуральным. Земля, дома, транспорт – да, пожалуйста. Живая сила по типу рабов... Ну, тоже не откажусь рассмотреть. Остальное... Лучше деньгами.
– И во сколько ты оцениваешь свою квалификацию? – поинтересовался Протопопов.
– Надеюсь, у вас крепкие нервы, – хмыкнул в ответ. – За последний месяц только что закончившегося контракта получил один миллион рублей.
– Вряд ли в нас одни и те же рубли, – логично предположил военнослужащий. – Что у тебя можно купить на эти деньги?
– Литр топлива – полсотни рублей, – начал перечислять по пальцам. – Литр молока – полсотни рублей. Полкило хлеба – рублей пятнадцать или тридцать.
Разноглазка переглянулась со своим начальником.
– Где-то в полсотни раз у нас различаются деньги? – предположила она. – У нас буханка хлеба и литр молока по рублю стоят. Не везде одинаково и есть разница, но в среднем так.
– Получается, – офицер задумчиво погладил подбородок. – Значит, стало быть, претендуешь на двадцать тысяч рублей в месяц? Или будешь наценивать за особые задачи и условия?
– А можно? – воодушевился я.
– Не желательно, – буркнула Алина.
Но шутки в сторону. Тут одно из двух. Или их устроит мой ценник, или нет.
– Я наёмник, а не клоун. Мне неинтересно наблюдать за вашим концом с первого ряда амфитеатра бойни. Я люблю сам устраивать кровавую баню. Так уж получилось, что меня призвали вы, а не ваши супостаты. Значит, и контракт заключать мне с вами, но никак не идти к ним с вопросом, «А не заплатите ли вы мне больше?».
От этих слов Бериславская аж вздрогнула и побледнела.
Да и по офицеру видно, что он догадался, каким был бы исход, сделай я так.
– Мне обустраивать старость, – закончил я. – И мне нужны на неё средства. Дальше всё зависит от того, нужны ли вам мои услуги сегодня и сейчас, или же вы после завершения этого мясореза готовы заключить со мной бессрочный контракт.
Оба собеседника подобрались, как легавые, учуявшие лёгкое мясо.
– То есть, ты готов предоставлять свои услуги бессрочно? – уточнила Алина. – Я правильно поняла, что тебя интересует не только разрешение кризиса, но и дальнейшее сотрудничество?
– По сути, я работаю в двух мирах, – подтвердил ей. – Но в своём мире кое-чего, да достиг. В вашем же буквально впервые обретаюсь. Если вы хотите, чтоб решал для вас задачи – мне нужен инструментарий и обеспечительная база, начиная от материальной составляющей и заканчивая информацией. Как следствие, мне необходим личный запас ресурсов, с которыми я смогу решать ваши задачи, параллельно обеспечивая себе преклонные года. Остаётся лишь сторговаться на цене. Безвозмездно работать не стану, мне и моём мире неплохо платят. Но и наглеть сильно не буду. Царскую дочь в жёны и полцарства в придачу требовать не стану.
– И насколько «бессрочный» контракт тебя интересует? – справился руководитель Тайной Канцелярии.
Я пожал плечами.
– Сколько мне отпущено. Все мы под Богом ходим. Лягу костьми в этой войне – тогда и разговаривать не о чём. Живыми останемся – тогда хоть пять лет, хоть десять, хоть пока меня ноги носить не перестанут.
На минуту в кабинете повисла тишина. Её нарушал лишь мерный звук работы напольных часов размером с хороший оружейный шкаф: механизм работал так звучно, что отдавал в висках подобно Ленинградскому метроному.
Оба моих собеседника думали. Глазки Бериславской бегали из стороны в сторону, цепляясь за различные предстающие перед её разумом визуализации. Девушка, определённо, очень бурно и чрезвычайно скоро просчитывала некие вариации. По тому, как с каждой новой мыслью светлел разум и веселел взгляд, становилось понятно: разноглазка находила какие-то просто невероятные комбинации. Протопопов держался намного спокойнее. Его взор был монотонен и не выражал каких-то всплесков эмоций. Да, кое-что в нём читалось: не совсем бездушный истукан. Но всё время, что потребовалось этим двоим на домыслы и раздумья, руководитель Тайной Канцелярии молча смотрел на меня, безэмоционально потирая рукой подбородок.
– Хорошо, – протянул офицер. – Один из последних на сегодня вопросов. За что просишь своё жалование? Что умеешь, что можешь предложить?
– А что надо? – вопросом на вопрос ответил я. – Не знаю, как у вас, а в моём мире наёмник – это не просто «стреляй вон в тех парней». Мы отличаемся умом и сообразительностью. Если необходимо – осваиваем новую специальность. При сугубой необходимости – прямо на ходу. Умею стрелять, взрывать, разведывать и штурмовать. Хорошо управляюсь с техникой, особенно при выработанном на обучение моторесурсе. В некоем объёме знаю стрелковое, инженерное дело. Кое-что понимаю в связи. Неплохо владею полевой медициной. Командовать умею, но не люблю. Могу действовать как в составе, так и в индивидуальном порядке.
– Забыл добавить навыки проброса Путей, – усмехнулась Бериславская.
– Случайность, – отмахнулся я.
