Интендант, парень примерно моего возраста, старательно делал вид, что моя нынешняя форма одежды заинтересовала его чуть менее, чем нисколько. Получалось, впрочем, так себе, но профессионализма ему не занимать. Он сумел сдержать язык за зубами и не стал выпытывать, откуда на мне форменная одежда цвета надежды и образца 2025 года. А взгляд-то у интенданта цепкий, за характеризующие мелочи цеплялся...
Новая форма, в которой мне полагалось мимикрировать под местного простолюдина на службе короны, была обхаяна мною тридесятым непечатным матом и обложена древнегреческими фаллическими конструкциями после первого же взгляда. Ибо разительно отличалась от всего того, к чему я привык, и усиленно изображала из себя фрак маэстро.
Прямые брюки под «стрелку» с ровными кромками штанин резко контрастировали с привычными мне «боёвками». Не было зауженных к низу брючин, чтоб те не цеплялись за посторонние предметы. Не было пыльников и шлёвок, чтоб штанина не задиралась до уровня шорт. Про встроенные наколенники, мягкие или жёсткие, и вовсе молчу. Совсем уж болью отозвались карманы: их отсутствие не позволяло разместить даже элементарный складной нож или мультиинструмент, не говоря уже о чём-то более узкопрофильном.
Свободный китель навыпуск прямого кроя отличался от привычного мне укороченного «в заправку», который я, обычно, заправлял в брюки: так удобнее носить жилеты, разгрузочные ли или же броневые. Карманов минимум: всего два на груди снаружи и два на груди внутри. Привычных наплечных нет: жгут и бинт придётся носить по-другому. Да и нагрудные карманы, к слову, не впечатляют функциональностью. К превеликому моему счастью, хотя бы, влезает КПК. Уже хорошо.
Форма похожа на «офисную» форму этой конторы. С той лишь только разницей, что брюки не имели цветных лампасов, а плечи кителя – погон или эполет. Вся она была иссиня-чёрного цвета за исключением золочёных пуговиц кителя и белого ремня для брюк.
К выдаче полагались брюки, китель, ремень, фуражка с высокой тульёй и тупоносые туфли. От последнего я приуныл хуже некуда: убитые голеностопные суставы уже вверглись в пучину отчаяния и бездну безумия. Ноги так привыкли к поддержке высоких голенищ «берцев», что уже не функционируют без неё. Если провожу без высоких ботинок больше полудня – ноги меня не держат. Сначала тупая давящая боль похлеще зубной, а потом и вовсе сложиться могу. Надеюсь, этот момент удастся как-то обыграть... Вдруг тут строгость формы одежды компенсируется необязательностью ношения?
Ожидаемо, никакого табельного оружия «подопечным» не полагалось. Да и ладно, и нас рать. У меня своего оружия больше, чем у дурака фантиков.
Кроме формы мне выдали лишь несколько комплектов нательного белья и длинный, до колена, плащ с рукавами. За зимней формой обязали явиться ближе к холодам, если доживу. Что ж. Уже лучше. На первых порах меньше мороки с лишними тряпками... Мне и своих пока хватает.
Упаковав всё выданное под роспись, мы с Бериславской убыли восвояси. Разноглазка во всю вжилась в свою роль высокопоставленной начальницы с личным водителем. Настолько, что стоило нам покинуть пределы города, и выехать на оперативный простор, как девушка избавила свои ножки от форменных туфель, а себя – от не менее форменного кителя, оставшись в ещё более форменной блузке.
– Красота…, – выдохнула правнучка Архимага.
Алина поднялась с кресла, встала вперёд, потянулась за лежащим на капоте сложенным ветровым стеклом и подняла его на себя. Складная конструкция встала фиксаторами в соответствующие пазы с отверстиями и уверенно заняла вертикальное положение. Перед нами выросла ветрозащитная стенка, позволяющая теперь разгоняться до вполне себе ощутимых скоростей, не боясь получить камень в морду или какое-нибудь насекомое в глаз. Какой-нибудь летящий навстречу шершень на скорости за сотню километров в час по кинетическому воздействию мало чем отличается от выстрела из огнестрельного оружия ограниченного поражения.
Травмата, если по-простому.
Напарница заняла своё место на переднем диване, а я утопил педаль акселератора и пустил самоходку в разгон. До сорока километров в час ещё можно ехать без стекла. Но как только набираешь восемьдесят, сто или сто двадцать – ветер в харю такой, что дышать становится проблематично. Не говоря уже про опасность словить кого-нибудь хлебалом.
Алина настолько уверовала в моё мастерство, что не постеснялась поправить на себе юбку и забраться на передний диван с ногами, усевшись по-турецки. Не будем отвлекаться на, безусловно, красивую фигурку девушки с донельзя стройными ножками, а также на, вне всякого сомнения, смертельно опасную ситуацию. Стоит мне резко затормозить – и не пристёгнутая наследница рода Бериславских полетит в лобовое стекло, сложив его своим телом, продолжит путь дальше через капот на асфальт. Надо бы сосредоточиться на дороге и сильно не гнать…
Кстати, о дороге и иже с нею.
– Алин, – я позвал пассажирку. – Что у вас со скоростным режимом? Есть какие-то ограничения или можно любую вакханалию вытворять?
