Нет. Я понимаю. Это как машинисты в метро. Они при прохождении участка пути на перегоне, встретив сигнал семафора или указатель, обязаны проговаривать его вслух, контролируя себя и тем самым сокращая шанс ошибки. Тут то же самое. Произнося ту же «Твердыню» вслух, можно заставить свой мозг сконцентрироваться сильнее и сотворить заклятье с минимальными огрехами. Но мысль-то всяко быстрее речи. Зачем трепаться языком, когда можно сэкономить секунду-другую-третью?
Тем паче, что сейчас я особо и не рискую. Ошибусь — будет мне уроком. Девчонки подлатают, если что. Не в реальных же боевых условиях экспериментировать над магией?
«Твердыня».
Что у нас там полагается? Успеть оценить мощность атакующего заклятья или предположить его нагрузку на щит. Просчитать структуру своего заклятья и воздвигнуть «Твердыню». Объём Силы на создание прямо пропорционален нагрузке. Радиус отстояния поля щита от точки оператора, его напряжённость, форма (по умолчанию — полусфера, ибо на неё настроена структура заклятья).
В расслабленном тренировочном режиме все действия выполнялись нарочито медленно, чтобы дать противнику время среагировать. За это отдельное «спасибо». Когда тренируешь бойца, сразу нокаутировать новобранца первым же ударом — так себе идея. В лучшем случае у него отпадёт тяга к самообучению. В худшем случае он же преставится в Бозе, упокоившись с миром.
Ветрова работала неспешно, даже слишком. Предупреждающе заняла позицию, чем-то отдалённо напоминающую боевую стойку какой-нибудь рукопашной сшибки родом из подворотни. Для боевых условий чрезмерно наигранно, но для учебного избиения — вполне сгодится.
— Ветровой снос!
О. Знакомые слова послышались. Таким же заклятьем Бериславская развеивала дымовую завесу, когда мне потребовалось отработать из пулемёта по напавшим на Оболенскую учебку. Но, в отличие от Алины, применившей Силу разрозненно и по фронту, Ветрова ударила довольно точечно.
А она именно что «ударила». Причём, явно не жалея сил.
Между нами дистанция — метров двадцать. В полумраке Сумеречной Долины, озаряемой едва-едва пробивающимся светом небесных тел, мало что заметно. Но не увидеть, как от девушки ринулся мощный поток, оставивший на земле ощутимую борозду, трудно.
Моя догадка подтвердилась. Использовать голосовые команды для активации «Твердыни» нет необходимости. Щит накрыл меня сразу же, как только мой мозг закончил просчёт его конструкции.
И он явно не был лишним. Удар от встречи техники Ветровой с моей защитой передал на мои барабанные перепонки неприятный скачок давления. Физика — тоже наука, а поведение плотных сред в обоих мирах, кажется, выглядит одинаковым. Воздушная ударная волна, встретив на своём пути мембрану преграды, врезалась в неё, а та, в свою очередь, передала колебания чуть дальше. Да, удар был отражён. Но не развеян бесследно.
Хотя бы, техника не коснулась меня. Воздушный поток, вспахивающий грунт, запросто мог и со мной наломать дров.
Или костей…
— Неплохо, — усмехнулась Морозова. — Безмолвное заклятье… Ох, чуяла я тогда, что надо было тебе место гридя уготовить, ох, чуяла! Но да ладно. Что было — то прошло. С этим ты справился. А что сможешь противопоставить огню?
Против огня тоже нет смысла возмущаться. Для привычного к миру физики огонь — результат процесса горения окислителя и топлива, выделяющийся в видимом оптическом диапазоне и активно излучающий в тепловом. По сути, это совокупность раскалённых газов, склонных к возгоранию или имеющих способность поддерживать горение. Формировать ударное воздействие сам по себе не может, ему для этого необходим ряд сопутствующих факторов. То есть, единственное, чего стоит опасаться всерьёз — высокая температура и потребление кислорода. Первое может сжечь дотла или оставить ожоги, а второе сможет лишить пригодного для дыхания воздуха. Ни то, ни другое в преддверии зауральской экспедиции мне ни к чему.
Пламнева не стала дожидаться команды.
— Искра!
Ох, и аллегории у тебя, моя милая! «Искра»…! Если это — «искра», то страшно представить себе, что будет после «атомного взрыва»!
Всё те же разделявшие нас метров двадцать с копейками. Заклятье Насти покрыло его гораздо, ГОРАЗДО быстрее. И выглядело, если честно, намного инфернальнее. Причём, буквально.
Со стороны девушки материализовалось буквально из ниоткуда, вспыхнув довольно ярко, люмен, пожалуй, тысяч под десять, шаровое образование трудноопределимого диаметра. От яркости привыкший к полумраку Сумеречной Долины глаз не сразу понял, что происходит, и словил засветку. О том, что меня обстреляли, я понял тогда, когда желтоватого цвета пламенный сгусток в половину меня ростом с ощутимой даже за преградой щита силой врезался в мою «Твердыню», расплескавшись жидкими брызгами во все стороны. Что характерно, за защитным полем жара я не почувствовал.
И это всё?
