— Дедушка прав, — констатировала она. — Сразу не заметила, но… у тебя Сила прерывисто пульсирует, прорываясь наружу. Ты не справляешься с её подавлением, и она, пользуясь твоей усталостью, стремится разойтись вширь. Чувствую это даже я.
Ого.
Нормальное такое предъявление.
Это что же выходит? Местные могут чувствовать это самое ваше биополе? И по нему людей лечить? С последним — не факт. Но то, что я нормально не сплю с тех пор, как оказался в этом мире, почуяли и древний маг, и наследница затерянных знаний.
Может, и впрямь поумерить пыл? Всех геройств за день всё равно не совершишь, даже, если б стояла такая цель.
Может, и впрямь опочивать отправиться?
Я пожал плечами.
— Вам виднее. Видимо, на каких-то внутренних резервах держусь. Ежели спать отправляете — то я не против. Утро вечера мудренее.
От того, что спрошу про рисунки Ланы утром, никто, надеюсь, коней не двинет. А утром, глядишь, застану главу семьи с супругой. Может, даже их спрошу кое о чём. Вероятно, Святогор сумеет опознать какие-то локации по характерным географическим ориентирам.
Опять же, Берислав. Алина упоминала, что древний дед инсайд шароёжился повсюду в поисках следов магии Путей. Может, и его нелёгкая заносила за Урал?
Но на дворе уже ночь. Утром буду трахать всем мозги.
— Ступайте с миром, — кивнул нам Берислав. — Поутру тревожить вас не станем. Аз же сам над страждущей постою.
Разноглазка повернулась к великому предку.
— Только не переутруждай себя, пожалуйста, — попросила она. — Злата хорошо спит. Негоже загонять себя почём зря.
— Спит-то, Злата, может и хорошо, — взгляд старца чуть потяжелел. — Да токмо сон сей не простой, а напускной. Мне неведомы снадобья, что так крепко усыпляли бы буйных. Кто знает, яко оно обернётся?
Тут Берислав прав. Дефицит массы тела никуда не спишешь. Да и Оксанка предупреждала, что с этим надо быть поосторожнее. Накопительный эффект у этих препаратов довольно злой. От передозировки и взрослый мужик может откинуться. Тут же — буквально ребёнок, только-только вышедший из пубертатного периода. Да ещё и дохлый, как узник концлагеря.
— Ежели что — так ты не вали всё на себя, — предупредил я. — Бей в набат тревогу. Если со Златой что и случится — сами вы это вряд ли исправите. Нужны будут технологии моего мира.
Великий Архимаг Путей перевёл свой взор на меня.
— Потому и глаголю вам опочивать с миром, — произнёс старец. — Никто не ведает, когда понадобится твой лекарский дар. А душ и хворей врачеватель умом должен быть твёрд и памятью своей крепок. Ступайте, молодые. Далее я сам управлюсь.
Таким образом нас ненавязчиво попросили не мешаться.
Ну, что ж. Сон полезен для здоровья, а здоровье надо всем ©. Вон, даже Злата, и та спит, пусть и под препаратами.
Мы с Алиной отошли до её комнаты, где девушка прикрыла за нами дверь.
Беззвучно скользя по напольному ковру, пересекла комнату, закрыла раскрытое окно и задвинула шторы.
Сопровождая взглядом точёную фигурку разноглазки в сарафане, я не мог не отметить, как к нам вернулась действительный тайный советник первого класса Бериславская. Та мимолётная слабость, которую позволила себе Алина, исчезла, будто бы её и не было вовсе. Девушка, буквально сутки пребывавшая в истерике и залившая мне весь «плитник» горючими слезами, рыдавшая мне в «броню» в голос до подкашивающихся ног, ныне вернула себе твёрдость походки и голоса.
Движения её стали прежними. Вернулась уверенность, резкость, жёсткость. Голос окреп и перестал отдавать грудными реверберациями. Высохла влага в уголках глаз, взор опять стал отдавать командирскими нотками. Из напарницы никуда не делась заботливая и любящая старшая сестра. Но глубоко в самосознание была загнана истеричная натура, в приступе неописуемого отчаяния позволившая себе свалиться в эмоциональную яму. Поняв, что конец света отменяется, соратница стала чуть ли не самоуверенней, чем была до того.
То ли она безоговорочно верит в исцеление младшей сестры, то ли она, что называется, «перегорела».
Вот последний вариант был бы менее предпочтителен, если честно…
Алина, подобрав полы сарафана, вернулась к своей кровати и села на край, любезно предложив разделить с ней одр. Жестом напарница показала, что я могу не искать в ногах правды, которой там нет, и присесть с ней рядом, за компанию.
— Рассказывай, «Мастер», — улыбнулась она. — Как прошло, чем занимался?
— Да, ничем, в общем-то, — пожал плечами я.
Стопку с рисунками Ланы отложил на стол девушки. Сам же прошёл до её постели и приземлился рядом.
— Самое главное, что произошло — перетёр с Саней за жизнь.
Бериславская нахмурилась.
— С каким таким «саней»? — переспросила она.
— Сан Саныч, — пояснил я. — Ваш кормчий. Ну… царёк местный. Император он, вроде.
Напарница с укором посмотрела на меня.
— Вот ни капли в тебе уважения, наёмник, — припечатала она. — Ладно, Ростислав Поликарпович… Хотя, за такое обращение с офицером, с полковником, даже каторги с плетьми мало. Но Великий Император Всероссийский…!
— Благословляй его правление, сколько заблагорассудится, — хмыкнул я. — Но он не сильно-то и возражал.
— Что значит «не возражал»…?
