Никто из прежней сумасшедшей жизни даже не пытался ко мне приблизиться, что меня вполне устраивало. Однажды, кажется, видел Машу в магазине, но тут же сменил направление движения, чтобы не подойти на расстояние узнавания. Судя по всему, это она и была, потому что тоже рванула в противоположную от меня сторону.
Я уже подумывал, не завести ли мне какое-нибудь хобби, вроде собирания марок или рыбалки, и успокоился…
И что меня так тянет успокаиваться раньше времени? Неужели так трудно потерпеть до собственных похорон?
– Андрюша! - рыжая, как белка, секретарша Леночка на хорошей скорости влетела ко мне в кабинет. - Срочное дело! Клиент упёрся!
Я помедлил с ответом, любуясь, как колышется Леночкин бюст.
Он считался достоянием фирмы. Когда-то его точно описал один из наших менеджеров: «Всего размеров восемь. Так вот, у Ленки - девятый!»
Меня знаменитый бюст интересовал только как природный курьёз - в женской груди меня прельщает не размер, а форма.
– Бегом давай! - Леночка сделала глаза, которые в художественной литературе называются «страшными». - А мужик просто отпадный.
– Что мы ему впариваем? - осведомился я, выдвигаясь из-за стола (пора, ох, пора в тренажёрный зал!).
Секретарша огласила список. Я хмыкнул. В случае успеха это был наш полугодовой оборот.
Перед директорской дверью Леночка нацепила приторно-чарующую улыбочку и расправила плечики.
«А ведь ей, наверное, тяжело, - вдруг подумал я, - такую объёмную штуковину всю жизнь перед собой таскать».
– Емельян Павлович, - прощебетала она, заглядывая внутрь, - хочу познакомить вас с Андреем Валентиновичем, нашим консалт-аналитиком.
– Да мы, кажется, знакомы, - вальяжно ответил Емельян Павлович. - Во всяком случае, встречались. Да, Андрей… м-м-м… Валентинович?
Я кивнул, застряв на пороге. Мы встречались с Емельяном… м-м-м… Павловичем. И с его свитой, что расположилась в креслах по бокам, тоже встречались. Вот только не хотелось обсуждать это в присутствии посторонних и ни в чём не повинных людей.
– У нас возник небольшой спор… - начал мой шеф, но я (верх неуважения!) перебил его.
– Прошу вас, Александр Петрович, согласиться на все предложения Емельяна Павловича.
– Конечно, - шеф пытался сохранить лицо, но его подводили вытаращенные глаза, - мы пойдём навстречу такому ценному клиенту…
– На все условия, - я вторично нарушил субординацию, - и, возможно, предложите ему хорошую скидку. Поверьте, это будет выгоднее.
– Выгоднее, чем что? - не понял директор.
– Чем пытаться содрать с меня несколько шкур, - пояснил очень довольный Емельян Павлович. - А у вас очень неплохой анало-консультант.
При этом он едва не облизывался, рассматривая мою бледную физиономию.
– Консалт-аналитик, - пискнула Леночка, которая всей крашеной шевелюрой чуяла, что происходит нечто очень неладное.
– Тем более, - обаятельный клиент поднялся, и сопровождающие его лица немедленно подскочили. - Значит, пришлите мне, пожалуйста, новое предложение. С учётом моих пожеланий и ценных советов Андрея Валентиновича. Моё почтение.
Как только за гостями закрылась дверь, шеф налетел на меня с темпераментом камышового кота на охоте.
– Ты шшшто? Ты знаешшшь, ссссколько мы на этой ссссделке прошшшляпили? Выгоню сссуку!
Это была идея! По крайней мере, можно было попытаться мирное население вывести из-под удара.
– Отлично! - сказал я. - Выгоняйте! - и бросился вслед за клиентом.
Догнать удалось у самой машины (не хуже тех, что продавались у нас).
– Емельян Павлович! - я задыхался, но старался быть предельно чётким и аккуратным в формулировках. - Меня только что уволили. Я вас очень прошу, эти люди (кивок в сторону офиса) не в курсе. Если есть претензии ко мне лично, ради бога…
Емельян Павлович прищурился. Я улыбнулся. Время раздвоилось.
В первом, видимом, слое времени не произошло ничего примечательного. Один человек потёр подбородок, словно в задумчивости, второй слегка наклонил голову набок и переступил с ноги на ногу. Потом первый хмыкнул и произнёс несколько слов. Второй пожал плечами.
Зато второй слой времени оказался насыщен событиями. Сначала я почувствовал непреодолимое желание поклониться старшему товарищу. Оно шло не извне, а из глубины души, позыв был простым и естественным. Даже логика поддержала это не совсем обычное действие. «Это чтобы усыпить его бдительность, - шептала она. - Пусть считает, что победил». Но я не поклонился. Не знаю, что меня насторожило. Думаю, сказалась дрессировка, которую я прошёл под руководством Николая Николаевича. Среагировал практически неосознанно: не стал сопротивляться желанию, а с готовностью поддался ему - -но только в воображении. Представил, как бухаюсь своему собеседнику в ножки, бормочу извинения и даже целую начищенные ботинки.
Я скосил глаз на ногу Емельяна Павловича. Штиблеты были безукоризненно отполированы и без моих усилий.
