Я тебя люблю — фраза настолько скомпрометировавшая себя предательством, что для выражения истинных чувств пора придумать какую-нибудь другую. Всегда интересовал вопрос, что там, после: «поженились и жили долго и счастливо»……Илиан, брат, я сам не понимаю, что происходит. Она та — и не та женщина, что была так дорога мне. Я не узнаю её. В ней погас огонь, что так привлекал меня. Она словно покрылась коркой льда. Почти беспрекословно выполняет всё, что я прошу… она вновь стала Бледной Молью. Я уже не хочу прикасаться к ней ежеминутно. Вспоминаю… только, когда вижу… хотя раньше все мысли были о ней. Хочу видеть её обнажённой, мне надоели эти её тонкие сорочки, голая она только в темноте, когда я не могу видеть её шрамов… Шрамы… Илиан… они почти везде, где бы ни коснулась рука… такая нежная и бархатистая кожа, но руки постоянно ощущают этот контраст. Раньше он возбуждал необыкновенно, а теперь раздражает. Хочу прикасаться к своей женщине без этих напоминаний о её прошлом…
Летняя ночь, карета герцогини Аландер въехала во двор герцогской резиденции. Остановилась.
Дарк выскочил из кареты, следом за ним вышла уставшая, расстроенная Манон. Никто не ждал её сегодня в такое время. Она не пожелала остаться в том городке и решила вернуться.
Она провела в пути шесть часов, но и этот лекарь ничего путного не сказал.
Они были женаты с Тиграном уже три года, а детей не было. Они оба хотели их, Тигран особенно, ему был нужен наследник. В последние полгода их отношения обострились, он стал несдержан в словах, проскальзывали намёки, что всё дело в ней. А ему нужен наследник…
Что-то быстро прошла любовь, Манон горько усмехнулась. В другой жизни она слышала фразу: «Любовь живёт три года»… Три года, прожитые в резиденции, дались ей не просто.
Обязанности супруги правителя накладывали сильные ограничения, этикет, приёмы, интриги… Всё то, что она ненавидела. Она чувствовала, что потеряла себя, стала безвольной куклой, скованной условностями. Она не вписалась в общество, за ёё спиной шушукались. Постоянно пели в уши герцогу, что он ошибся в выборе жены…
Может, действительно они совершили ошибку?.. или ОНА… тогда, когда этот Недо-Хранитель предлагал уйти ей в свой реальный мир. К другому Тиграну…
Перед глазами ясно встала Ночь Выбора…Тигран, сжимающий её в объятьях, слёзы на его щеках, в нём было столько мольбы, желания быть рядом с ней… сердце ни на миг не усомнилось в выборе… Что же произошло с ними за эти четыре года… нет, год до свадьбы и последующие два были чудесными… невероятными… но последний…
Может, всё из-за того, что она вспомнила свою другую прошлую жизнь, восприятие мира и до того было у неё нестандартное для женщины этого мира… Она первое время была в некоторой прострации от того, что чувствовала себя словно раздвоенной. Марина и Манон… они были едины — и нет. Марине было тогда двадцать один, Манон чувствовала себя старше, опытнее. У неё ушло достаточно много времени, прежде чем эти две личности-воспоминания слились в одно целое, притёрлись друг к другу.
Молодая современная студентка, достаточно эмансипированная, не знавшая ни настоящей боли, ни потерь. И прошедшая через ад боли, унижений, убийств… заново созданная личность, возникшая из пепла, словно феникс — Палач.
Она смогла. Соединила две половины в одну. Стала целой, ещё более многогранной.
Её лексикон пополнился новыми словечками, которые раздражали своей непонятностью Тиграна. Некоторые её поступки тоже не могли найти понимания. Как они поссорились вечером в день их свадьбы из-за того, что она ради каких-то оборванцев рисковала собой, что явилась в непотребном виде, что сорвала церемонию, превратив её в фарс…
Она не жалела о своём вмешательстве. Девушка — Милена — стала её камеристкой и подругой. Её брат, Леон, жил в «Хитром доме» и помогал верному Эмилю Массо — эконому и дворецкому. Манон так и не рассказала о своём убежище мужу. Она сбегала туда, когда чувствовала, что пришёл край её терпению.
Теперь она тренировалась лишь в «Хитром доме», или когда раз в месяц уезжала на неделю в своё поместье. Там Манон целые дни проводила в тренировках с капитаном. Скакала верхом по округе, встречаясь с арендаторами. Решала дела.
Вечера она проводила с детьми и Жюли.
Жюли насовсем перебралась в поместье, продав свой Дом Желаний. Она взяла на себя заботу о детях, которых прибавилось. Манон сдержала слово, и Палача больше не было. Не было убийств.
Но пройти мимо брошенных или попавших в беду детей она не могла…
Стражники у входа в резиденцию отсалютовали ей пиками. Дежурному слуге, дремавшему на стуле в холле, она приказала принести вещи в её комнату.
Она шла полутёмными коридорами, освещёнными луной сквозь витражные окна и масляными светильниками. Когти Дарка цокали по мраморным плитам пола. Поднялась на второй этаж в том крыле, где находились их с Тиграном апартаменты. Вошла в свою спальню.
Сюрприза не было — кровать была пуста. Теперь он не так часто приходил к ней. Хотя сегодня ему могло послужить оправданием то, что она должна вернуться завтра.
Дарк занял своё место на ковре возле камина. Она сбросила с себя дорожное платье и прошла в ванную, ополоснулась с дороги. Вытерлась. Голая вернулась в комнату. Жаркая, душная, летняя ночь. Она стояла перед огромным зеркалом в свете луны. Всё то же стройное красивое тело… со шрамами… длинные, чуть вьющиеся от влаги, отросшие до пояса волосы цвета снега. Она провела руками по бёдрам, бокам, груди. Идеальна… за одним исключением… пальцы чувствовали неровности шрамов, за эти годы некоторые совсем исчезли, другие побелели, но они были. Странно, почему она придумала для себя такой кошмар…
А этот Недо-Хранитель мог и подарок сделать, жизнь вернул — и от шрамов бы запросто избавил… Халтурщик… чтоб его годовой премии лишили.
Как ни странно, воспоминание об Ангеле-Хранителе подняло ей настроение.
