Она уже давно оформила все бумаги, по которым поместье барона становилось официальным пансионом для сирот. Все деньги от арендаторов пойдут на налоги, содержание поместья, оплату проживающих там слуг и гарнизона, остатки суммы, и не малые, пойдут на содержание пансиона. Жюли была назначена душеприказчиком. Что ж, остаётся только отпустить эту душу.
Илиан проснулся от лёгких, приятно холодящих поглаживаний по спине. Он завозился, пытаясь повернуть голову и посмотреть, чьи руки разбудили его.
— Тщ-щ-щ, не шевелись, почти закончила, — прошептал знакомый голос.
— Манон?
— Я, лежи тихо, мне осталось твой зад намазать.
— А как ты здесь оказалась? — спросил Илиан, окончательно просыпаясь, как только прохладные ладони легли на его ягодицы. — М-м-м-мой зад… продолжай… нравится…
— Ножками дошла, — в голосе послышалась улыбка. А руки гладили, втирая в кожу приятно охлаждающую мазь. И пахло мятой… и так нежно её руки прикасались к нему. Эту мазь втирал утром Моро, но было не так приятно. — Не могла же оставить страдальца.
— Манон, тебе опасно здесь, Тигран взбесился… — Илиан порывался встать, но Манон придавила его рукой к постели… м-м-м, блаженство…
— Не дёргайся. Я знаю… слышала их разговор с Маркусом. У меня были здесь дела. Слушай внимательно. Завтра приезжает твоя сестра и зять. Сейчас я уйду. Вернусь завтра ночью. Уверена, что Филирр решился убрать тебя и… брата. Начав чистку среди приближённых… герцог ускорил ход событий… Я буду рядом, с вами ничего не случится. Мазь оставлю. Пусть Маркус завтра днём вотрет тебе её. Лекарю не показывай, а то вопросы появятся — откуда.
— Э-э-э, я не хочу Маркуса.
— Он тебя тоже не хочет… но надо. Ему такую же выдал Моро.
— И ты его мажешь?
— Нет, ученик Моро.
Илиан выдохнул, счастливо улыбнулся. Только ему достались врачебные ласки.
Манон легко ущипнула его за ягодицу. Накрыла простынёй и отошла от кровати.
— Ты сейчас куда собралась?
— К мужу… бывшему, на пару ласковых. Соскучилась.
И что-то очень сильно не понравилось Илиану это «на пару ласковых» и «соскучилась».
— Манон!
— Не волнуйся… он останется жив, — он слышал, как шуршит снимаемая одежда и открывается окно. — Не скучай, скоро вернусь.
Она шла на цыпочках по тонкому парапету вдоль стены, прижавшись обнаженным животом к шершавой кладке, в зубах сжимая дагу. Пальцы рук безошибочно находили выемки и выпуклости, помогающие передвигаться. Чёрные кудри парика лезли в глаза. Надо, наверное, и его снять, но ей хотелось сегодня быть брюнеткой, той, с которой он встретился в Доме Желаний. Началось с брюнетки, и закончим ею же.
Один раз едва не свалилась, представив картину, которую она являла: голая, с кинжалом в зубах, ползущая по стене. Воплей слышно не было, значит, не видят, ещё бы, темнота, хоть глаз выколи. По счёту какое уже окно? Два Илиана, три сестры, и сейчас три окна Манон. Она решила, что хватит с неё стен, и к Тиграну пройдёт через свою спальню.
Окно было приоткрыто. Манон проскользнула в открытые створки, на мгновение замерла на подоконнике, прислушиваясь, бесшумно спрыгнула на пол. Вытерла чуть вспотевшие ладони о штору. Дагу взяла в правую руку, проходя мимо зеркала, глянула на себя. Наверное, стоит накинуть пеньюар. Она вошла в гардеробную, сняла первый попавшийся пеньюар и вышла в спальню… её впечатало лицом в стену, распластало, правую кисть вывернули, и дага полетела на пол. На тело давило другое тело… обнажённое… зафиксировав руки на стене.
— Здравствуй, милая, соскучила-с-с-сь? — прошипело в ухо очень… ну, очень злое существо, оно же муж.
— Не особо-о, — выдавила из себя Манон, дышать было тяжело, так вжал в стену.
— А я вот скучал, — и потерся об неё всем телом, здоровый голый кошак.
Манон в полной мере ощутила — да, скучал, и очень-очень скучал. И что ей с этим злым соскучившимся делать? Страха не было. Был холодный, расчётливый азарт Палача.
Манон почувствовала, как Тигран коснулся губами её затылка.
— Зачем ты вернулас-с-сь? — прошипел он. Вцепился зубами в парик и стащил его с головы Манон, выплюнул на пол. — Так лучше, — он потерся носом вдоль шеи, прикусывая зубами кожу.
— Погово-орить, — чёртово тело начало реагировать на него. Мозг был холоден, но тело… требовало: да, да, хочу этого самца, дайте немедленно.
— Поговори-ить? Голая? С дагой? — Тигран коленями ударил под коленные ямочки, и Манон просел, а ослабив ноги. Тигран тут же вклинился между ними, раздвигая и фиксируя. Главный аргумент соскучившегося мужа упирался точно в копчик. Тигран вновь потёрся о Манон, пристраиваясь поудобнее.
