Вдвоём они донесли зеркало до спальни, установили в изножье кровати, повернули под нужным углом. Манон быстро закрепила по верёвке на запястьях и щиколотках, распяла Тиграна, закрепив свободные концы на четырёх столбиках кровати.
— Манон, а ты извращенка, — заметил Маркус, наблюдая за её действиями.
— А были сомнения?
— Теперь уже не осталось, — усмехнулся Маркус, затягивая узел потуже.
— Теперь давай его зеркало на кровать. Чтоб как проснётся, во всех ракурсах себя рассмотреть мог.
— Манон, ты — страшная женщина.
— В курсе, в зеркало физиономию сегодня видела.
Маркус замер, соображая, хмыкнул.
— Я не в том плане. Месть в твоём исполнении… вот ей богу, лучше бы убила… гуманнее как-то.
— Не отвлекайся, укладывай…
Положили зеркало на бок. Горизонтально. Подставка послужила отлично, зеркало лежало ровно. Тигран отражался в нём весь.
— Парик! — вспомнила Манон. Убежала. Прибежала с париком. Наклонилась, приподняла голову, нахлобучила, поправила, распределила локоны по плечам, груди. Отошла полюбоваться.
— Красавица! — довольная Манон потёрла запачканные в чернилах ладошки.
Маркус говорить не мог, чтоб не заржать в голос, зажал рот кулаком. Отдышался.
— Моро сказал, вылить вино и бренди.
— Отлично.
Манон вернулась в гостиную. Вылила содержимое бутылок на диван… там, где лежали лохмотья срезанной с Тиграна одежды. Бутылки разбила. И ещё парочку полных. Чтоб думали — психанула.
Последний штрих.
— Маркус, помоги перетащить мои вещи в его гардеробную.
— Зачем?
— За надом.
Минут пять они потратили на перемещение одежды Манон в гардеробную Тиграна. По окончании Маркус сказал:
— Я принёс вещи, Милена собрала для тебя.
— Спасибо. Что со стражниками под окном?
— На улице гроза и страшный ливень, если ты не заметила. Они в караулке сидят.
— Как ты влез в окно?
— По лестнице.
— Хорошо. Спуститься по стене сегодня было бы проблематично.
— Тебе его не жалко? — спросил Маркус, бросая последний взгляд на Тиграна.
— Ничуть, — ответила Манон, выходя из спальни мужа, даже не обернувшись на прощание. Она уже подарила свой прощальный поцелуй… вчера.
Предупреждённый Моро, Илиан едва дождался восьми утра. Комнаты Тиграна были заперты, стражники доложили, что герцог ещё не просыпался. Сердце ёкнуло. Вернулся к комнатам Манон, стражники у её спальни доложили то же: ни герцог, ни герцогиня не просыпались. Илиан нажал на ручку, дверь открылась, он вошёл в спальню. И тут же закрыл за собой дверь. Постель разворошена и пуста. На полу верёвки. Кроме кровати, в комнате больше не осталось мебели. Окно распахнуто настежь, под ним натекла большая лужа. Шторы повисли тяжёлыми, мокрыми тряпками.
Илиан подошёл к окну, взглянул вниз. Два стражника переминаются под окном. Значит, Манон у Тиграна. Демон! Помирились. Что ж. Пари проиграно… придётся жениться… наследников строгать для Тиграна…
Войдя в спальню, Илиан оторопел. Его обалдевший взгляд узрел распятого на кровати брата. Полный макияж: губки алым накрашены, на скулах румянец такой знатный. Одет в пеньюар, на бёдрах едва держатся полупрозрачные панталончики с бугрящимся утренним мужским приветом и весь в каких-то надписях, и зеркала, а в зеркалах ТАКОЙ Тигран.
Адский хохот сотряс Илиана. Безудержный и безумный. Манон… Паразитка… Диверсантка… За что ты ТАК с ним?… и снова смех, который и разбудил брата, захлопавшего спросонья глазами. Попробовал пошевелиться — не вышло. Завертел головой, задергался — и вдруг замер, окаменел… Увидел своё отражение в зеркале, лежащем на кровати. Осмотрел себя с ног до головы. Повернулся и увидел отражение в зеркале напротив. В более живописном ракурсе, с разведёнными ногами…
— МАНО-О-ОН!!!!! — его вопль приостановил истерический хохот брата, обнимающегося со столбиком кровати, к которому была привязана правая нога Тиграна.
— Что ты ржёшь, как конь ретивый?! Развязывай! — ярился Тигран, дергая верёвки.
— Не-е-е-е-ет, я ещё не дочита-а-ал, — и снова хохот.
— Не дочитал? Что не дочитал? — спросил Тигран, перестав дёргаться. И заметил, наконец, на себе надписи.
— Не уходи никуда, я сбегаю в кабинет за пером и бумагой, — сорвался с места Илиан, не дожидаясь ответа брата.
Всё обнаружилось на банкетном столике возле дивана. Обалдел от бардака, но задерживаться не стал. Вернулся в спальню с папкой, чернильницей, перо заткнул за ухо. С несколькими чистыми листами, один исписанный сунул под чистые. Чернильницу поставил на прикроватный столик и правда, стал записывать, временами произнося вслух… Блудяшка фуфлыжная… Козлоногий курощуп…
