— Вы ничего не понимаете, они надругались надо мной… Я не знаю, кто отец, их было много… — и из глаз покатились слезы…
Ее можно понять, нелегко носить в себе плод насилия, а она еще совсем девочка. Но я НЕ МОГУ! Не могу сделать то, что она просит! Все понимаю, но НЕ МОГУ! Ребенок же ни в чем не виноват! Подхожу к ней глажу ее по волосам, пытаюсь успокоить. Да, она действительно беременна, всего три недели, наверное, все это произошло в первые дни ярмарки. Но я не могу сделать того, что она просит. Если боги дали ему жизнь, то я не вправе ее прервать. Вот если бы с плодом было бы что–то не так, тогда может быть я бы и смогла преодолеть этот внутренний барьер, но плод здоров. Пол ребенка пока не определяется, слишком рано…
— А скажи–ка мне милая, кто еще об этом происшествии знает?
— Никто я никому не говорила, мне было стыдно. Я сама во всем виновата, я не послушалась мамы…
— А может кто догадывается?
— Нет, никто, а то бы на меня уже пальцами показывали.
— А ко мне под каким предлогом пришла?
— Сказала, что отравилась…
— Понятно…
Плод я вытравить не могу и не хочу, а вот поправить ее воспоминания вполне даже можно… Тут ранней беременностью никого не удивишь… Это даже в некоторой степени приветствуется, приток чужой крови в такие глухие места просто необходим. Беру со стола глиняную кружку, выхожу в переход, там кадушка с водой стоит. Наливаю чистой воды. Что там у незабвенного дядюшки Зарта по поводу воспоминаний было… Делаю плетение для объединения сознаний и водичку его в водичку.
— На, пей. — Протягиваю кружку девушке. Она пьет, когда выпивает ровно половину, я отбираю у нее чашку и выпиваю все остальное. — Смотри мне в глаза. Смотри не отворачивайся…
Мы смотрим друг другу в глаза, я — это она. Я еду в город на ярмарку. Весело, столько всего красивого, хочется купить и вон те бусы и вон тот платочек, мама обещала вечером сделать мне подарок. Но я уже взрослая, я хочу пойти погулять по ярмарке. Мама велела сидеть на повозке, но я потихоньку слезаю с повозки и иду гулять, совсем как взрослая… Стоп! Дальше ничего не было… Ярмарка, шумная, пестрая веселая, я потихоньку возвращаюсь на повозку. Все хорошо и никто моего отсутствия не заметил, и мама, как и обещала, купила мне и бусы и платок.
— Все, просыпайся… Ну как тебе лучше? Живот больше не болит?
— Нет, все хорошо… — Улыбается… ничего не помнит. Все бы замечательно, только о непорочном зачатии здесь даже в магических книгах не упоминается.
— А сейчас ты пойдешь на сеновал к молодому магу. Перед входом животное сидит, черное, такое, скажешь ему: «Мара, меня Анна к Одрику прислала. Пропусти. " Она тебя наверх пропустит. И пробудешь с ним до самого утра и завтра об этом маме расскажешь. Поняла?
— Да. А зачем рассказывать?
— Чтоб завидовали. И даже не надо многим, расскажи паре своих подружек, но рассказывай как бы по секрету, а в конце добавь, что ты эту тайну только ей одной доверила и никому больше, и увидишь, как все будет. Ну, иди, ничего не бойся. А магу на сеновале скажешь, что это я тебя прислала и велела не обижать и не прогонять, что так надо. Он и сам не обидит, он ласковый….
Все на сегодня прием закончен, спать. Устала я что–то.
Утром по–быстрому разобралась с колодцем, тут все оказалось попроще, в нем воды не было вовсе. Восстановила водоносный слой, попробовала, хорошая вода. Ключ, из которого тоже брали воду, прочистила. Собрались и поехали. Корзину, нам с собой в дорогу опять дали. Принесла ее здоровенная, просто необятная тетка, а из–за ее плеча смущенно выглядывала поздняя визитерша. Молодец Одрик, не прогнал девушку, как все хорошо получилось… Было между ними чего ночью или не было, это теперь значения не имеет, все на хуторе будут считать ребеночка девушки сыном мага и по крайней мере не будут пальцами показывать, а даже наоборот, уважать будут. Может он хорошим человеком вырастет, неизвестный сын сейна, то, что его папаша был человеком «благородных» кровей, это точно. Правда, по–настоящему благородные, девушек, селянок в темных углах не насилуют.
День, с моей точки зрения прошел очень даже плодотворно. Совместную защиту сделали сферической, что еще более ее упрочило. Еще раз опробовали ее Одрике, но про свою защиту тоже не забыли, дело закончилось боевой ничьей. Я все пыталась определить, где, как и когда мой женишок к источникам подключается. Нарочно замкнула установленную на нем защиту и отгородила от всех внешних источников, но он никуда не полез и даже не заметил этой моей подлянки, но ее заметила Торкана. Посмотрела на меня многозначительно, но ничего не сказала.
Вечером добрались до очередного хутора, и все опять сначала, как под копирку, эти гуляют, а я местными геморроями занимаюсь. Обидно…
А в это время где–то не очень далеко в перелеске…
— Ну что все готовы? — В ответ угрюмое молчание… — Да, не по своей воле мы тут с вами все собрались, но… работа всегда работа.
— Ты Кивер, не тяни… Напоминаю, что мы не в твоей команде… И мы то здесь как раз по своей воле. Мы, «истребители магов» и одни справиться можем…
— И с демоном тоже?
