Само заведение оформлено в виде охотничьей заимки: грубый камень, темное, как бы закопченное дерево, при входе чучело крилла, по стенам развешаны шкуры, костяные щиты, рога и, конечно же, всевозможное оружие. Любой охотник немного тщеславен, на показ выставляют лучшие из своих трофеев, под некоторыми дарственная надпись. Заметив мое любопытство, Одрик поясняет:
— Здесь еще что-то вроде охотничьего клуба. Уважаемые люди собираются в охотничий сезон, на открытие и закрытие, перед облавой, чтобы договориться, после облавы, чтобы похвастаться….
— А ты?
— Я — нет, я не охочусь. А то бы хозяин уже знал меня по имени.
— Чего ж так?
— А я не кровожаден, я бы мог и сыром обойтись, — помолчал немного и признался. — Первый сезон на охоте проводят вместе с отцом, на крайний случай другим старшим родственником, а мне было не с кем.
Да, самолюбие у мальчишки страдало жестоко.
— Одрик, видишь? — Делаю легкий кивок в сторону публики. — С утра какой аншлаг.
— Это чего их столько, сегодня кормят даром?
— Нет, они пришли посмотреть. Им же скучно, в их жизни мало событий, каждый день невыносимо похож на другой, все одно и тоже, одно и тоже…. Вот, они и пришли посмотреть.
— На что?
— На КОГО! На тебя, на меня. — Одрик фыркает, без злобы, с усмешкой.
— Ты что — ли слушок пустила?
— Я, а кто же еще! Для того, чтобы избавиться от слухов, надо создавать их самим. Тогда, по крайней мне, знаешь чего ожидать. Привыкай, если сегодня не сваляешь дурака, и покажешь нечто невиданное, то завтра проснешься знаменитым.
— А зачем же себя утруждать, пусть кто-то этим занимается с твоей подачи.
— Кто-то этот КТО?
— Естественно Рор, хотя он сволочь и поганец, но он наш поганец. А язычок у него длиннее некуда, он просто создан для этого.
За разговором мы и забыли, зачем пришли, рядом со столиком стоят официанты в боевой готовности, не решаясь нарушать моего полога. Надо же приступать к приему пищи, а то после пробежки и магии кушать хочется. Снимаю полог… Услышав "на ваше усмотрение", официанты срываются с места и перед нами появляются дары каравачской природы. "Почки заячьи верченые, головы щучьи с чесноком, икра черная, красная…" — всплывает в моей памяти… Перепелки, только что снятые с вертела, грибочки, илларий сыр, всяческая зелень и свежий хрустящий хлеб.
— Значит, на счет дома вы с Лотти задумались. Извини, а чего же до сих пор жили в такой развалюшке? Чего ты дальше не учился? Вроде и средства есть…
— Так, до недавнего времени, я был никто и ничто, я даже не знаю, кто мой отец. Мне моего дома вполне хватало. А потом это наследство, этот титул, будь он не ладен. Асса Эфрина прислала подтверждение моей родословной, а мне через день пришлось сматываться из Каравача. Так что в сейнах я фактически хожу первый месяц.
— И как, нравится?
— Вроде ничего, привыкаю, по чуть-чуть, по капельке.
— Предлагаю прекратить цедить и наконец, выпить!
— Вот так сразу?
— А чего зря время терять! И впредь, всем представляйся, как положено, а Одрик ты только для своих. И теперь понятно, почему ты не определялся с родом занятий, просто продолжил что было, ты был сам по себе, пока род тебя не принял.
— Род меня до сих пор не принял. Я всегда был одиночкой, наверно им и останусь.
— Вот это ты брось. Сколько тебе лет, все много раз успеет поменяться, пока ты живешь. И даже если ты умер, все еще может круто перевернуться. Не спорь, просто поверь. Ну вот, я его уму — разуму учу, а он высматривает чего-то или кого — то. Хозяин заметил и подошел и застыл в позе "чего изволите".
— Мэтр, насколько я понимаю, дичь не стреляная, а выращенная.
— Да, сейн, ведь сейчас не сезон, а это с моих лесных ферм.
— Следовательно, привозят ее живой, а забивают перед приготовлением.
— Именно так, по такой жаре хранить нельзя. В погребе есть ледник, но лед в эти дни слишком дорог.
— И мне кажется, что ваш мясник как раз собирается приступить к забою.
— Сейн, вы на редкость наблюдательны.
— Будьте любезны, пришлите его к нам.
Не прошло и минуты, как у стола возник нехилый детина в фартуке до самой земли:
— Сейн чем-то не доволен, что-то не так?
— Нет, любезнейший, я всем доволен. Но вот видите, с нами собачка. Это очень редкое и весьма дорогостоящее животное. Естественно заморское, у нас таких нет, кормить ее надо свежайшим мясом. Так вот, собачка пойдет с Вами, Вы забьете и при необходимости освежуете ту дичь, которая ей понравится, и кладет мяснику в карман серебряный рук.
— Благодарствую. А как я узнаю, что ей понравится?
— А Вы это услышите.
— Каким образом?
— Я же не спрашиваю, каким образом забивается и разделывается ваша живность, это ваши профессиональные секреты. Уж разрешите и нам не выдавать наших профессиональных секретов. У меня сегодня с утра прекрасное настроение, так пусть оно и дальше остается таким. А это, что бы собачка была довольна, — и дает мяснику еще серебряную монетку.
Мара победно взглянула на меня и затрусила за мясником на задний двор.
— Надо же, а ты мастер подлизываться, как оказалось.
