Столичной магине ничего не оставалось делать, как изобразить беспокойство о ребенке какой-то прачки. Одрик подхватил девочку на руки, и быстро скрылся с ней за кухонной дверью…. Торкане пришлось проследовать за ним. Она нашла Одрика и Аги на заднем дворе, хорошо, что мясник уже убрал последствия утреннего аутодафе.
— Что с ней? Это не заразно? — Спрашивала Торкана, но Одрик не отвечал ей.
— Нет, только не это, только не это…
— Одрик, о чем ты?! — Снова начала спрашивать Торкана, но тут вдруг заговорил молчавший несколько дней Дик.
"О чем, о чем?…. О напасти этих мест, о вечном проклятии Каравача, о чахотке."
"А чего он так переживает? Это просто чей-то незнакомый ребенок…."
"А ты не поняла, это далеко не просто ребенок. Из девочки вырастет провидица, если она выживет, конечно. Это редчайший дар, когда боги распределяют судьбы, они мало смотрят на родство и знатность. Они делают это по каким-то своим планам, нам не понять."
"Мне очень жаль, но с чахоткой она не проживет и до следующей весны. Мы все равно ничего не можем сделать, а рушатся все мои планы на сегодня."
"Не будь такой эгоисткой! Ну — ка живенько прекрати морщить свой очаровательный носик, лучше помоги своему другу. У него с чахоткой свои счеты…. И кто знает, что за судьба тебя ждет."
Из дверей показался озабоченный мэтр Зиммер,
— Асса Одиринг, Вы же никому не расскажете, а то ведь такой скандал!
— Мэтр, да как же вы можете?! Вы знали, что ей нельзя находиться здесь и ничего не сделали!
— Простите сейн, но она не заходит в зал и на кухню, она бывает только у своей матери в прачечной, мать туда ей приносит еду. Некоторые работницы приводят своих детей, они питаются как бы за счет заведения.
— Мэтр, Вы меня удивляете! Неужели Вы пожалели объедков от благородных господ? И…мне пора с Вами расплатиться, мы с ассой опаздываем.
— Благодарю Вас сейн, но не слишком ли щедрые чаевые?
— Это не чаевые, на это Вы будете давать Аги молока, илларьего. Ведь у Вас его много, не мелочитесь мэтр Зиммер.
На крыльце появилась женщина с распаренными стиркой руками и покрасневшими то ли от слез, то ли от едких испарений веками.
— Я не знаю, как Вас отблагодарить, асса.
— Не стоит, я не сделал ничего особенного.
— Если это не касается благородных господ, то до этого никому и дела нет. Вы не можете себе представить…
— К сожалению, могу, уважаемая смиз.
— Мама не надо, ты не знаешь…, — девочка потянула мать за рукав и что ей прошептала.
— Простите меня, сейн, простите….
— Малыш, я скоро приду, я что-нибудь придумаю. Я сам не лекарь, но должно же быть средство от всего этого.
— А есть маг, который может придумать средство и для меня, и для всего Каравача, он лекарь из зеленых. Только его найти сложно, он еще не вырос, и у него нет имени.
— Сложно найти человека без имени, но я постараюсь. Ты держись, ладно… А сейчас я должен уйти. Но ты меня дождись, обязательно!
"Надо будет уговорить Анну, чтобы со мной пришла, посмотрела, — думал Одрик, — Она чего-нибудь точно придумает. А если в Караваче будет провидица…."
— Торкана, слушай, наложи на меня что-то отводящее, что бы не пялились. А то я…. через чур живописно смотрюсь по твоей милости.
— Зачем отводящее? У меня на этот случай есть "пятновыводящие", правда временно. Должна же я была себя обезопасить от подобных казусов на балах.
— Какая ты предусмотрительная.
Торкана действительно была крайне предусмотрительна. Она уже побеспокоилась о подарке на день рождения, узнала у хозяйки пансиона, где проживала, можно ли в Караваче найти что-то художественное. Естественно хозяйка, смиз Тиоре, направила ее в эльфийский сектор. Затащить туда Одрика казалось почти невыполнимой задачей. Но разве Торкана не леди, разве он не должен ее сопровождать в незнакомом месте?
Эльфы не обманули ее ожиданий, Торкана никогда не видела такого красочного разнообразия, и Одрик похоже тоже. В продавце, одетом в тончайший шифон, наблюдался некоторый половой деморфизм, эльф был утонченно — воздушный, как безе, так любимое им в детстве. Маленькие клычки эльфа, торчащие наружу, были изящно подточены, а левый даже инкрустирован изумрудом. Одрика очень смущали туфли мужского размера, но на приличном каблуке и из кожи, превращенной в кружево. На рубашку состоящую казалось, из сплошных кружев, Одрик решил не обращать внимания, вспоминая свой собственный визит в магазин. Когда продавец потянулся за очередной красочной палитрой на верхнюю полку, то Одрик зажмурился, брючки эльфа чудом удерживались на его тощих бедрах, казалось, достататочно легкого дуновения ветерка и они вообще слетят.
— Вот, извольте взглянуть, Вам это должно понравиться. Здесь удивительный колЁЁр, какая гамма, какие оттенки…. Можно передать любую игру красок, любые полутона любые ощущения…
Мурлыкающую речь эльфа Одрик вынести больше не мог, он согласно мотнул головой и выскочил из шатра. Торкана расплатилась не торгуясь, переспросив у Одрика название улицы, попросила доставить по назначению в его лавку.
