Без паники! Сперва маг земли, для меня он самый сложный, он умело отрезает меня от моего источника, от воды. Вон она рядом, а не дотянешься, кругом его хитрые плетения. Но я тоже не пальцем деланная, выпускаю наружу плетеную змейку из амулета. То, что было непроницаемо для простых силовых нитей, вполне даже поддается плетеной змейке. Пробиваю оранжевые заградительные порядки и через змейку подключаюсь к источнику, накачиваюсь силой, сколько могу. И перехватываю подпитку щита у Торканы, ее амулеты почти все пусты, остался один или два, но это стратегический резерв. Она еле держится на ногах, и стоит только за счет того, что прислонилась ко мне. Пока хватает сил, надо выпустить еще две — три змейки, а то еще чуть-чуть и меня опять отрежут от воды. Еще две плетеных змейки отправляются к ручью, а одну заставляю пробиваться вниз, к водоносному слою.
А теперь вдарим по тому дураку, что высунулся из кустов ледяными иглами. Очень я люблю это плетение… Минус один. Давление на щит стало поменьше… Теперь выведем из строя мага земли, у него плетения с ним крепко связаны. Пускаю по оранжевым нитям хитрую липучку, ту, что связала по рукам и ногам красного мага в прошлой засаде. С этим оранжевым этого надолго не прокатит, но несколько минут — гарантировано.
Теперь, что там у нас сверху давит? Сверху на купол давит смерч, маленький такой, но очень противный и еще два крутятся рядом и периодически пробуют защиту на зуб. Что бы такое против них придумать. Жалко сестер нельзя достать, они не только чужую магию выпьют, но и совместный щит разрушат…
Все мои планы перечеркивает, теряющая сознание Торкана. Все… Больше отсидеться за щитом не получится. Подруга сознание почти потеряла, но плетение еще держит. Пока она совсем не отключилась, устанавливаю свои собственные щиты, их сестры не потревожат, мою магию они знают. Хватаю ее за запястье.
— Дик!
— Чего кричишь?
— Я сейчас ее перекину через бревно, чтобы прикрыть от прямых ударов, поставь на нее хоть какую-нибудь защиту.
— Понял, но надолго меня не хватит.
— Ну, хоть сколько-нибудь.
Все происходит очень быстро…. Подруга окончательно отключается, защита наша трещит по швам и мне не остается ничего другого, как сильным толчком отправить ее в полет через бревно, что там с ней там дальше, потом разберусь. Вряд ли это по ее душу, так что для нее все еще может и обойдется.
С хрустальным звоном окончательно лопается наш щит. Я выхватываю из-за спины сестер, мы вместе, мы едины! Нас трое, МЫ — одно целое. Сестры стремительным движением рассекают воздушные смерчи и выпивают из них магию. Теперь, когда
каждый сам за себя мне сразу станет легче. Зря я так думала. Ослепительный сполох белого света, за ним рокочущий магический громовой раздяд сбивает меня с ног. Огромная магическая ударная волна накатила со стороны лужка, где паслись наши варги. Она сбила с ног не только меня и нарушила плетения моей защиты, но она снесла все атакующие плетения и сбила с ног атакующих меня магов. Падаю правильно, как учили на гражданской обороне, ногами к эпицентру взрыва, краем глаза замечаю в той стороне столб дыма в виде гриба. Всемогущие боги, что же там приключилось…
Одрик лежал на траве и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Рядом с ним топтались, какие-то люди. Они ходили, смеялись и переговаривались между собой, но Одрик слышал их словно через толстый слой орочьего войлока. Вдруг Одрик почувствовал, что кто-то схватил его за ворот рубашки, еще кто-то поддержал движение вверх, поддернув его за пояс брюк. И вот, он уже стоит на связанных ногах, а перед ним стоит плотный, гладко выбритый мужик и рассматривает его как какую-то вещь, выставленную на продажу.
— Зря ты, Геддар, ему мордашку попортил. Зачем было сапогом-то по лицу бить. Теперь за него дадут на десять крон меньше. Я их вычту из твоей доли…
— Я ему только по ребрам дал, а ссадина на его личике, — хохот — потому что он сам упал, когда ты его по голове дубиной приласкал.
Одрик попытался оглядеться… Вокруг него стояло несколько крепких мужчин, все с оружием, с головы до ног, и им было ВЕСЕЛО! Они смеялись, смеялись над ним, над его беспомощностью, над очевидной гибелью его подружек….
Что-то внутри Одрика начало вскипать. Появилось ощущение "я все могу". Примерно так же он чувствовал себя, когда стоял безоружным в садике у бассейна перед черным полковником. Но тогда была игра, был кураж, а сейчас он был зол. Нет, он был не просто зол, он был в ярости. "Я ДОЛЖЕН" услышал он внутри себя собственный голос. Что-то внутри его начало клокотать, глаза стали наливаться, нет, не кровью, а обжигающей яркости белой пеленой.
— Ей, ты чего … — донесся до юноши далекий возглас и все вокруг взорвалось…
Одрику показалось, что яростной белизны волна затопила весь мир, подхватила его и уносит его…. Он тонет, погружается глубже и глубже, и белая пелена сменяется темнотой с мелькающими в ней разноцветными искрами.
