Еще год назад с ним разговаривал один знакомый и намекал, что есть люди недовольные Великим и его политикой. Тогда асса Домар не захотел ввязываться в сомнительное мероприятие, а сейчас этот вопрос можно было бы обсудить более подробно. Великий не забудет о проваленном поручении и в живых его не оставит. Все знают, насколько Великий злопамятен, и не любит, когда кто-то не выполняет, порученное им дело, даже если сам виноват в его провале. Он не сообщил, что у объектов есть артефакт огромной силы, и они его применят в случае необходимости. Асса все пытался представить, что это мог быть за артефакт, но в голову ничего не приходило… Если судить по произведенным разрушениям, то это был накопитель огромной мощности, активируемый дистанционно. Зачем только странная компания таскала его с собой? Вот на этот вопрос асса Домар ответить не мог. И еще его смущали предполагаемые размеры накопителя, по его прикидкам он должен был быть размером с … с дом, но у компании ничего такого с собой не было и быть не могло.
"Теперь надо выбраться из Каравача, выбраться любой ценой, а с накопителем, разберемся потом".
Выкошенные неизвестной силой кусты, деревья поломанные и утратившие ветки и кору, лежащие как на кадрах кинохроники места падения тунгусского метеорита, произвели на нас неизгладимое впечатление. Две сильно вдавленных в землю ободранных туши, недавно были нашими варгами. По всей полянке кровавые кучки, чем дальше от эпицентра, тем больше они походили на трупы людей.
В центре этого апокалипсического пейзажа лежит связанный по рукам и ногам Одрик. У его головы натекла небольшая лужица крови, и он неимоверно грязен. На лице грязь размазана и немного смыта. "Понятно, Мара его умывала."
— Ой, сколько крови! — Всхлипнула Торкана. — А он точно еще жив?
Помочь она мне не может, при виде кучек кровавого тряпья, что недавно были людьми, ей становится нехорошо, и она безвольно садится на землю.
— Мара говорит — жив, а из ран на голове всегда много крови.
Я опустилась на колени рядом с телом, младшая сестра освободила Одрика от веревок. На лице юноши намечается гигантский синяк, совсем как у Торканы, только у нее под левым глазом, а у него под правым. На затылке женишка огромная шишка с рваной раной. Чтобы зашить ее переворачиваю бессознательное тело на бок. Откидываю в сторону волосы, и убираю воротник рубашки, в глаза бросается его родовой знак, какой-то цветик — восьмицветик со странной закорючкой. Знак подождет, а рана — нет.
— Мара, иди сюда… Дело есть…
— А чего надо…
— Давай зализывай… В ране какие-то щепки и земля, постарайся, чтобы рана была чистой…
— Хорошо, это я умею… — Пока Мара зализывает, вернее, очищает рану языком от всех попавших в нее посторонних примесей, я мысленно прикидываю, что у него еще пострадало. Пара сломанных ребер, они у нас у всех пострадали, но, слава богам, не сильно, и сотрясение мозга. Приличное, надо сказать сотрясение, но если есть чего сотрясать, значит, клиент уже небезнадежен. Синяки и ссадины, от побоев, еще магическое истощение, полное… Такое бывает, когда не получается отвести от себя магический откат.
Я все еще не могу понять, что же здесь произошло? Что за артефакт — накопитель тут сработал? У нас его не было. Может нападавшие притащили его с собой и неправильно применили? Но тогда здесь где-то должны быть остатки артефакта, а я их не вижу. И почему тогда Одрик пострадал от отката? Не мог же он все это сотворить? Или мог?
— Торкана душечка, если ты передумала падать в обморок, то подумай, что тут так долбануло?
— Не могу. Я настолько истощена, что перейти на магический диапазон не могу.
— А если просто подумать?
— Очень похоже на разрядку какого-то накопителя. Но чтобы сказать более точно, нужно смотреть, что за магия здесь была применена, а этого я сейчас сделать не могу.
— Плохо, я тоже не хочу на это тратиться… Мара, ты еще долго?
— Не, почти готово…
— Давай скорее. Я устала стоять на коленях, а мой женишок тяжелый.
— Тогда зашивай, но я ни за что не ручаюсь…
Это понятно… с ее точки зрения, ничего зашивать не надо, а наоборот, оставить рану открытой и зализывать, зализывать, чем больше и чаще, тем лучше. Но я лучше буду лечить, как сама считаю нужным. Быстро стягиваю последними остатками магии края раны, дядюшкина змейка из амулета, очень хорошо для этого подходит. Теперь надо чем-то замотать ему голову, но остатки его рубашки это практически грязь и дырки, этим нельзя рану перевязывать. Торкана предлагает свою запасную нижнюю сорочку, кружев многовато ну да сойдет, потом найдем более подходящий перевязочный материал.
Проблемы надо решать по мере их возникновения, и нужно правильно расставлять приоритеты. Что тут долбануло, можно посмотреть и завтра, следов, конечно, будет меньше, но что останется, то и будем исследовать. Одрик ходить не может, Торкана тоже частично транспортабельна, мне тоже двигаться тяжело, сделаем вывод — надо устраиваться на ночлег, но желательно где-нибудь подальше от "эпицентра". Не нравится мне тут.
