— Мара, побегай по окрестностям, нам всем надо куда-нибудь перебазироваться, не очень далеко, но подальше от трупов. Старая стоянка тоже не подходит, там тоже трупы рядом.
— Поняла, пошла искать…
Я аккуратно положила голову Одрика на землю, и пошла посмотреть, что там осталось от наших варгов… Душераздирающее зрелище… Нашла пару наших мешков и долго думала снимать седла или нет? Решила, что надо снять. Варгов можно будет купить на хуторе, а вот седел у хуторян может и не быть, они в основном на повозках ездят. С трудом расстегнула подпруги, некоторые были порваны, седла тоже не в лучшем состоянии, но что есть, починить их точно можно. Труднее всего было вытащить седла из-под массивных животных. Вытащила, матерились при этом так, что даже Торкана заслушалась и поинтересовалась смыслом моих тирад. Сказала, что это заговор для увеличения сил, так она попросила научить… Тут пришла Мара с приятным известием, что выше по ручью есть хорошее место, и не далеко. И тут я ее обрадовала:
— Мара, у меня для тебя принеприятнейшее известие — тебе придется оттащить туда Одрика.
— Не, не могу… у меня сил нет, все сеть, в которую меня поймали, выпила.
— А ты потом какую-то душу съела, должна была силы восстановить…
— Так я потом почти все на твою же защиту и потратила, неблагодарная ты хозяйка. Я тебя, можно сказать, своей грудью от мага защитила.
— Не притворяйся, силы у тебя есть, я точно знаю, поэтому потащишь его ты. Марусь, ну больше некому. У Торканы рука сломана, а одна я его не дотащу, так что придется тебе.
Мара ходит вокруг Одрика, рассматривает, как его тащить. В наших мешках, что я нашла, должен быть плащ, зачем я его с собой взяла, только Гаарх знает, а вот пригодился. Расстелила плащ на земле и из последних сил, и очень — очень стараясь при этом не материться, закатила на него "женишка".
— Мара, давай хватайся за … воротник плаща и тащи. Я пойду сзади, если свалится, уложу обратно. Ну, поехали…
Мара вздыхает, но делать нечего и она начинает тащить, причем так хорошо тянет, быстро… Ухватилась зубами за воротник и пятится назад. За ней тащимся я и Торкана, рука у нее сломана, но вещи-то она нести может, вот я и нагрузила ее, да и себя.
Дошли и упали, сил нет, совсем нет, остался только мат, плюю на приличия и начинаю ругаться. А ведь и правда от него, сил прибавляется! Укладываю Одрика поудобнее и начинаю готовиться к ночлегу.
— Торкана, на тебе костер. Мара, сил у тебя, конечно, нет, но веток сухих ты вполне натаскать можешь. А я пойду за остальными вещами…
Мне пришлось ходить туда — сюда еще раза четыре. Апофеозом моих приготовлений к ночлегу было вырубание из филейной части варга бифштексов на ужин, я выбрала варга взятого на прокат, он заметно моложе моего и мясо должно быть мягче. Так что я, не стесняясь, нарубила мяса побольше, с расчетом и на Мару.
Костер к этому времени дал порядочное количество углей, и я приступила к жарке мяса. Это конечно не шашлык, мариновать мясцо было не в чем, но мясо оказалось хорошо отбитым и очень нежным, и его БЫЛО МНОГО, а у меня в мешке была соль, жалко перца не было. К мясу доели остатки хлеба и сыра, что остались с обеда, я наточила и почистила сестер, и мы улеглись спать.
Вечерняя заря быстро погасла. Опустилась ночь, со своими запахами, звуками, спокойным прохладным дыханием, и напустила на все мрак, такой плотный, что казалось его можно разгребать руками. На густом бархате неба высыпали звезды, обе светлых луны сейчас ущербной фазе и восходят после полуночи.
Костер почти догорел. Лишь потрескивали дрова, выпуская ввысь стайки искр, рыжие светлячки спешили навстречу к своим небесным собратьям, у многих получалось добраться до верхушек деревьев, но они все равно гасли не долетев. А внизу еще долго переливались, дыша жаром, пунцовые угли.
Сквозь сон слышу вздохи и всхлипы Торканы, пытаюсь что-то разглядеть в свете прогорающих углей. Так и есть, сидит над Одриком и плачет, к его закопченному лбу губами припадает, а Одрику тут в лесу посреди ночи только ее слез и не хватало, совсем девка рехнулась.
— Подруга дней моих суровых, ты, сколько намерена мне спать не давать?
— Ему же совсем плохо, — и захлебывается слезами.
— Да, ему несладко. Но от того, что ты тут порыдаешь, ему лучше не станет. В его состоянии сейчас необходим полный покой, а ты его тормошишь. А завтра, желательно до жары, его еще надо дотащить до человеческого жилья, а я не ломовой варг, я тоже женщина, у меня сил не хватит вас обоих на себе волочь. Так что давай укладывайся, чтобы завтра могла на своих двоих передвигаться и не падать по дороге.
Торкана реагирует слабо и продолжает завывать над телом моего женишка.
— Дик!
— Ну чего еще?
— Спой ей колыбельную на ушко, чтоб она угомонилась, и слезы в три ручья мне тут не лила. Все, отбой!
