— Ого, — уважительно воскликнула Вера. — Тогда точно быть тебе великим мастером с такими то генами. — Она погладила несчастную сироту по рыжей головке.
Ивана долго не было, но вернулся он с двумя ведрами холодной воды. Колдуньи вовсю работали над раной бесчувственной лесавки. Настя почистила и зашивала второй порез, пока Вера делала пассы руками и что-то бубнила себе под нос.
Юра сидел по другую сторону костра, и наигрывал девочке веселую мелодию на своей свирели.
— Что за концерт? — начал запыхавшийся Иван.
— Тихо, — перебила его Вера. — Пусть ребенка отвлекает. Нечего им тут мешаться.
— Кажется бесполезно, — закончив последний шов, вздохнула Настя. — Может ногу отнять, пока не поздно? Хотя яд уже по всей крови разошелся.
— Пока только воспаление. Некроза еще нет, — возразила Вера, — Мажь мазью и бинтуй. Отнять всегда успеем. Надо с кровью, что-то делать.
— Может переливание? — предположил Иван.
— И это тоже. И капельницу, — она стала перебирать лекарства. — Не то — не то. Да где же, я точно помню, что положила. Настя, ты все посмотрела?
— Да, — ответила та, не отрываясь от бинтования.
— Ваня, мочи тряпки и облаживай ее, — сказала она поднимаясь. — Жар, слишком сильный. Сгорит. А я еще раз все пересмотрю.
— Да нет там ничего, — вздохнула Настя.
— А я пойду, и посмотрю, — зло фыркнула Вера.
— Знать бы какая у нее группа крови, — вздохнул хмурый охотник, бережно стерев пот, с лица Полыни, и положил компресс ей на лоб.
— У них ее нет вообще, — ответила Настя. — В нашем понимании, конечно. У них кровь вообще иная. Вроде и кровь и не кровь.
— А с анатомией как?
— Если бы кто-то, не сжег важные исследования, которые сейчас, были бы очень к месту, — стала заводиться Настя.
— Я сделал то, что считал нужным, — отрезал мастер. — И больше эту тему не обсуждаем. Говори, что знаешь. А если не знаешь, то не трепай мне нервы.
— Анатомия у них, точная копия женского организма, за исключением пары лишних органов, о предназначении которых, знал только Егорыч. Только вот не из плоти они. Как и кровь. Вроде как все компоненты биологические, только построение другое. Они даже рожать могут, если захотят. Это все что я знаю. Это знали все бойцы.
— Если не рискнуть, то она все равно умрет.
— Не убьет заражение, так прикончит геморрагический шок. Ты свою группу хотя — бы знаешь?
— Первая положительная.
— Ну, это уже что-то. Была бы она человеком, а не нечистью…
— Да сколько можно? Как же задрал этот гребаный расизм, — психанул мастер. — Человек не человек. Почему все считают, что человек — это мясо строго определенного цвета? Набор гребаных генов? Определенная масса мозгов. И чем это мясо с набором порченных генов, статуснее, выше взобралось по ступеням власти, тем оно человечнее? Запомни девочка, каждый, кто так думает, самое последнее дерьмо, что и крысиной шерстинки не стоит. Здесь человек, — ударил он себя в грудь. — В сердце, в душе, в правильных поступках. В жизни, по совести. А не в мозгах, засранных политикой и мерками: богатый — нищий, здоровый — больной, свой — чужой. Нет, человечества. И не будет, пока все это не поймут.
Шкура, твой человек. Мешок с костями. Название биологического вида. Право называть себя человеком нужно выстрадать, заслужить и тут же забыть.
— Зачем ты тогда борешься за такое человечество?
— Чтобы, этот вид не вымер. Потому — что я надеюсь, что однажды начнут рождаться настоящие люди. И эта надежда стоит того, чтобы за нее бороться и умереть!
— Ты чего тут разошелся? — спросила, вернувшаяся Вера. — Нашла вот, а ты все нету — нету, — поддела она Настю. — Глубже копать надо было. Вот, у нас есть капельница, физраствор, вода для инъекций, антибиотики. С кого кровь будем сливать?
— Я под зельем, — пожал плечами Иван. — Но я готов.
— Погоди Иван. Настя, — вопросительно посмотрела она.
— У меня желтуха была, — безразлично ответила та.
— Юра здоров?
— Да. И даже группа крови как у меня.
— Отлично. Значит так. Начинаем с кровопускания и прямого переливания, после капельницу с антибиотиком. И все это, чем скорей, тем лучше. Ну, дай Бог, и Мать Сыра земля, чтобы получилось. Начали!
Еще одна безумная ночь, даже несмотря на выпитое зелье, отняла все силы. Иван, сидевший на посту у костра, подумал, что вскоре привыкнет, и станет как оставленный на попечение старушке — знахарке филин. Ночным существом.
Юра отсыпался, заняв единственный спальный мешок. Будить его для смены мастер не собирался, после переливания ему нужен был длительный сон. Колдуньи тоже не годились для смены, вымотавшись, они спали в обнимку в беседке.
Полыни, после всех предпринятых мер, стало легче. Жар сошел на — нет, и бред перешел в беспокойный сон. У нее еще была небольшая температура, но организм лесавки справлялся. Температура казалось, пришла в норму. Хотя какая нормальная температура у лесавок, мастер понятия не имел. В обители анатомии стихийных существ, не учили. Все чему их учили так это правильно их изгонять и уничтожать.
