Может все-таки зря он сжег исследования старосты? Но тогда ему это казалось единственно верным. Эти исследования могли оказаться большим злом. Ради них было пролито слишком много невинной крови, и неизвестно, сколько пролилось бы еще, но уже из-за них.
Рыскавший неизвестно где Гром, вернулся с подпаленным зайцем, которого принес рыжей девчушке. Судя по всему, таким образом, он просил прощения за то, что ее испугал. Малышка подарок приняла, но все же побаивалась грозного зверя и держалась от него подальше.
Отверженный в самых лучших чувствах он лежал у костра, напротив Ивана, и грустно смотрел желтыми глазами на пляшущие языки огня. Побурчав обиженно, после всласть начесавшись, он положил свою массивную голову на скрещенные, массивные лапы и закрыл глаза.
Похолодало. Иван замерз, от чего стало клонить в сон. Он уже дремал, когда его потревожил детский голосок.
— Дядя Ваня ты не спишь? — шепотом спросила подошедшая к костру рыжая девчушка, опасливо посматривая на громко сопящего пса.
Гром повел ушами и открыл глаза, но даже не шевельнулся. Он недовольно буркнул, и черные веки с густыми, длинными ресницами, снова скрыли собою его грустный взгляд.
— Нет. А ты чего не спишь?
— Я привыкла. Здесь ночью спать страшно, поэтому я спала днем, а ночью на чердаке, ловила мышек. Эти большие страшилища, которых вы убили, они искали меня каждую ночь. Один вот однажды нашел, — она нахмурилась. — из-за него у меня нет глаза. Он обманул меня, показывая мне живую маму. Я с трудом смогла убежать.
— Мозголом, — вздохнул Иван. — Это их любимый фокус. Но как ты выжила, после этого? Видишь, даже Полынь чуть не умерла от его яда, — мотнул он головой в сторону спящей лесавки. — А она другая, не совсем как мы.
— Тетя эльф, — улыбнулась Катя, от чего сморщилась повязка на лице. — Да она красивая, и сильная. Я наблюдала с чердака, как она убила этого гада, что выцарапал мне глаз.
Она подбросила досок в костер, и, скашивая взгляд единственного глаза на притворяющегося спящим пса, придвинулась к Ивану.
— Иди сюда, — позвал он, откинув полу пледа, которым укрылся.
Девчушка улыбнулась и шмыгнула к нему. Мастер укутал ее, оставив открытым только лицо, она прижалась к нему, и обоим стало намного теплей.
Как она обратилась кошкой? Человек она или кто? Иван отбросил все эти мысли. Пусть даже зелье отшибло все его способности, но многолетний опыт, и выработанная чуйка, которую ничем не отобьешь, на ее счет упорно молчали. Даже если она сейчас вцепится ему в горло, то значит так тому суждено. Вообще, в тот момент Ивана все сильней охватывало чувство бессилия.
Марья, скорее всего уже погибла. Как это не страшно признать, но он опоздал. Но даже если это и так, то он все равно должен двигаться вперед. Иван должен был убедиться в этом лично. А после вырезать ее убийц всех до одного.
— Я сама не знаю, как выжила, — перебила Катя, его мрачные мысли. — Когда он меня ранил, мне было больно и плохо. Это единственное что я помню. Я взобралась на чердак, обернулась кошкой и уснула. Я даже не знаю через сколько пришла в себя. Помню только, из дыры в крыше лил сильный дождь. Я попила из лужи и снова уснула. Когда опять проснулась, то все уже зажило. С тех пор я оставалась кошкой.
— Господи, за что? — прошептал он в никуда риторический вопрос. — Теперь все будет хорошо, — улыбнулся девочке Иван, — мы тебя в обиду не дадим.
Мастер прижал бедняжку к себе и стал гладить ее по голове. От ее рассказа щемило сердце, а в горле встал ком. Плевать «что» она. Рядом с ним несчастный ребенок с поломанной судьбой, переживший то, что не пожелаешь и злейшему врагу.
Появилось еще одно дело. В свете последних событий такой особенный ребенок, неминуемо попадет в руки тех подонков, что зовут себя праведными. Во что бы то не стало, ее нужно отправить в Криничный. Мастер был уверен, что Карина защитит и даст ей приют.
Следовало отправить ее обратно с курсантками. Хватит с них приключений. Он вообще сам не понимал, как согласился на такую авантюру, как взять их в опасный путь. Словно какое-то наваждение.
— Что ты? — все же задал он требующий решения вопрос. — Только честно. Если это тайна, — подмигнул он ей, — я никому не расскажу.
— Я? — удивилась она. — Я девочка.
— Это я вижу, — вздохнул он. — Катюш, обычные девочки не могут превращаться в животных.
— А я могу, — пожала плечами Катя. — Даже мама не знала почему. А она знала все — все — все на свете.
— Она была колдуньей?
— Да, — загрустила она. — Покажи мне правую руку.
— Зачем?
— Ну покажи.
Иван вытащил из — под пледа руку, и девочка тут же закатила рукав его куртки.
— Вот, — указала пальцем она на клеймо. — У мамы был точно такой знак. И у папы тоже, мне мама говорила. Папа был мастером как ты. И я буду мастером, когда вырасту.
— А как его звали?
— Папу звали: Мастер Алексей Найденов, — с гордостью произнесла Катя. — Ты его знал?
У Ивана екнуло в груди. Алексей Найденов, по кличке Фитиль, он его не просто знал. Он был свидетелем его героической гибели. Мало того, и он, и Юра, были его должниками.
