Михаил постоял, помолчал, поскрипел извилинами. Если проф прав, то добытая колдуньей информация как нельзя кстати. А если и нет, то Насте все равно не уйти. Все входы — выходы стерегут его люди. Ни к одной гермодвери не пройти незамеченным.
— А это кто? — окинул взглядом он лесавку. — Почему от нее пахнет как от лесавки? — прищурил он глаза.
— Наемница, — вышла из-за спины Ковырялова, Настя. — Она со мной. Запах, это вытяжка, из запасов Митрофана. Нужно же было как-то воздействовать на Ивана с подмастерьем.
— Позывной? — стал интересоваться мастер у лесавки.
— Полынь, — сухо отозвалась она, сохраняя каменное выражение лица.
— Специальность?
— Разведка, тихое устранение, ножевой бой.
— Что ж, не плохо, — покачал одобрительно головой Михаил. — Серый, — позвал он охранника.
Тот скорым шагом приблизился к начальнику. По струнке он, конечно, не вытянулся, но и расслабленно не выглядел.
— Серый, глаз с рыжей не спускать.
— Миша, — возмутилась колдунья.
— Я ее знать не знаю. Не хватало мне, чтобы посторонние шатались по объекту. В казарму, — обратился он к охраннику. — Покажи место для отдыха, бокс замкнуть. — Он перевел взгляд на Полынь. — Закончу дела, и мы с тобой поговорим. Устроишь, вольешься в команду. Установка готова? — обратился теперь он к профессору.
— Да, но…
Этого ответа Михаилу было достаточно. Он не стал слушать, развернулся и спешно ушел вдаль по коридору.
— Диктатор доморощенный, — фыркнула Настя. — Тебе не кажется, что наш нач охраны слишком зарылся?
Охранник сделал вид, что пропустил это мимо ушей.
— Другого у нас нет, а без него, мне объект не удержать, — поправил нервно прическу профессор.
Спустя пять минут, после того как Настя тихо что-то ей объяснила, лесавку замкнули в одном из одноместных боксов. Охранник остался в казарме, а колдунья и профессор отправились в его кабинет, который был устроен в одной из пультовых.
— Может, отключишь уже этот писк? — спросила Настя, как только Ковырялов закрыл за собой дверь, и, приблизившись, обвила его шею руками. — Голова скоро лопнет.
— Погоди, — увильнул он от поцелуя, потянулся с флэшкой к пыльному компьютеру, и сунул ее в один из разъемов. — Наши гости со способностями. Потому пусть пока поработает.
— Я все поняла, — нахмурилась девушка, убирая руки с шеи профессора. — Извини. Работай, не буду тебе мешать.
— Настенька, — приостановил он ее за локоток. — Это ты меня прости, милая. Я очень соскучился. Ты не представляешь, как мне было без тебя одиноко.
Ковырялов обнял ее за талию, прижал к себе и потянулся за поцелуем. Она не стала сопротивляться и играть в обиду. Колдунья целовала его так жадно, горячо и неистово, что мужчина загорелся желанием схватить ее, сорвать одежду и уложить прямо на разбросанных, исписанных листах, захламивших весь стол.
Увлекаясь, он стал воплощать желаемое в действительность. Затрещали пуговки на ее камзоле. Одна из них звонко ударилась о пол и покатилась под стол, на который профессор усадил Настю.
Он целовал нежную шею, запустив руку в ее декольте, а колдунья опускалась на ворох бумаг, увлекая разгоряченного мужчину за собой. Она тихо стонала и довольно мурчала, вздрагивая всем телом от каждого жадного поцелуя.
Изголодавшийся профессор напирал все сильней. Белый халат полетел на пол. Настал черед рубашки. Девушка помогла расстегнуть непослушные пуговки, и пока он возился с запонками, провела ноготками по покрытой седеющими волосами груди.
— Ты весь мой, — игриво проворковала колдунья.
— Весь твой, — в горячке отвечал он, сбросив с себя рубашку, и принялся расстегивать ремень.
— Ты отдашь мне всего себя, — томно продолжала она. — Ты отдашь мне все…
— Я отдам тебе все, моя сладкая, — отвечал профессор, справившись с непослушной бляшкой ремня.
Настя с силой оттолкнула его, да так, что он спиной натолкнулся на стойку с компьютерами. Профессор с растерянным видом посмотрел в ее полные торжества глаза. Он зацепил клавиатуру. Раздался звон, из колонки у компьютера.
На дисплее появилась желтая папка с надписью «новый год 2045».
— Что это? — не понял он, щелкнув по клавише.
Из папки на дисплей посыпались изображения улыбчивых людей, незнакомых построек, засыпанных снегом, елки с блестящими игрушками, фотографии салютов.
— Настя, а где данные? Это что? — ткнул профессор в одну из фотографий.
— Это все, Владик, — недобро ухмыльнулась колдунья. — Отдавай, что обещал.
Она оттолкнулась от стола, и протянула к нему руку.
Ковырялову показалось, будто нечто оторвалось у него в груди и подалось к колдунье, тело сковало, а разум помутился. Он перестал, что — либо соображать, взгляд отупел, а челюсть обвисла, и из уголка губ, показалась тягучая слюна.
— Поигрался и хватит, — улыбнулась Настя, забирая у него способности и остатки сил. — А теперь садись и работай, — указала она на вращающееся кресло у пульта.
Застегивая пуговки на декольте, она с ухмылкой смотрела как профессор послушно сел за пульт, и, щелкая по клавишам, стал набирать бессмысленный набор букв.
