— Валяй, — разрешил бугай, ссыпая патроны и обойму, в емкий подсумок, закрепленный на поясном ремне. — Корчма, — продолжил тем временем он, — закрыта. Сам понимаешь, времена такие, не до нее. Но у нас есть домик гостевой. Один серебром. Медяки тоже берем.
— Че дорого так? — возмутился Юра, вставляя в пистолет пустой магазин. — Хозяин, пойдет? — обратился он к Ивану.
Тот едва не падая с мотоцикла, вяло поднял перекошенное от боли лицо.
— Мне не до торга сейчас, — прохрипел Иван. — Плати скорей.
— Держи, — отсчитал сотню медяками он, и вдруг бросился обнимать здоровенного детину. — Спасибо тебе друг. Выручил, — Юра приблизился к его уху. — Худо хозяину. Как бы не околел. Он мне денег много за поездку обещал.
— Ты это, давай без нежностей, — отстранил бугай парня брезгливо. — Заезжай уже. Дуй прямо, выедешь на площадь. По левую руку домик с навесом. Вам туда.
Проезжая по центральной улице Юра крутил головой. Приветливо улыбался и подмигивал девушкам, бросал уважительные взгляды на крепких парней и мужчин, но чем дальше он проезжал к площади, тем смурней становилось лицо и тревожнее на душе.
Вырулив на площадь, где, как заведено, стоял общий колодец и большая, крытая площадка для сборов, он свернул к небольшому домику с навесом, рассчитанным аккурат под мотовоз. Остановив и заглушив мотоцикл под навесом, Юра соскочил и помог ослабшему Ивану спуститься с сиденья и усадил на лавку перед домом.
Обеспокоенный чем-то Гром, предпочитающий постоянно сидеть в своей люльке, выпрыгнул. Осматриваясь, и потягивая носом, он сел рядом с Иваном.
Подмастерье не спешил в дом. Весело улыбнувшись, он подмигнул девушкам, сидящим на лавке у колодца. Те зашушукались и, не спуская взглядов с конопатого паренька звонко рассмеялись.
Одна из них поднялась, и наигранно виляя бедрами, пошла вдоль площади, мимо направляющегося к ним представительного вида, пожилого мужичка.
— Юрка, — тихо прохрипел Иван. — Я сейчас прям здесь, свалюсь. Слышишь?
— Потерпи, — одними губами ответил парень.
Мужчина прошел прямо к ним, покосился на грозного вида пса, что охранял мужчину, покрытого синяками и кровоподтеками и протянул парню ухоженную, на вид не знавшую тяжелого труда руку.
— Староста Криничного. Митрофан Егорович, — представился он. — Добро пожаловать. Всегда рады гостям!
— Юрка. А это хозяин мой, Иван. Только худо ему. Нелюди какие-то на нас напали. Ему крепко досталось. Лекарка у вас есть?
— К сожалению, нет, — вздохнул тот. — Увели ее бешенные.
— Кто? — состроил непонимание Юра.
— Зараженные. Те, кто на вас напал, как бы сумасшедшие были? В язвах все? — уточнил староста.
— Ага — ага, — закивал парень. — Глаза навыкате, морды страшные такие. Я едва… словом приснится, трусами не отмашешься. Так кто это?
— Вы из какой глуши едете? — хмыкнул староста. — У нас тут эпидемия…
— В селе? — сделав испуганное лицо, перебил его Юра.
— Да нет. В окрестностях столицы. И я настоятельно советую вам отдохнуть, и отправляться как можно скорее в обратный путь пока затишье. Эти отморозки никого не жалеют и говорят, едят тех, кого поймают.
— Батюшки! Каннибалы! Но нам в Солеварск нужно срочно. Нам оснастку для мельницы не привезли. Ускорить надобно.
— Парень, ты слышишь? Вы не доедете до города. Вам повезет, если домой воротитесь.
— Юрка. Он прав, — прохрипел Иван, подыгрывая пока непонятно к чему, разыгранному подмастерьем спектаклю. — Отдохнем и домой. Хрен с ней с этой мельницей. У соседей смелем.
— Не, хозяин, ты отдохнешь, и мы их пах — пах — пах! — изобразил парень стрельбу с двух рук и снова подмигнул, звонко хохочущим девушкам.
— Нет, я сказал! — грубо отрезал Иван и, застонав, откинулся спиной на выбеленную стену.
— Хорошо — хорошо. У вас говорят корчмы нет? Не знаю, как хозяин, а я не прочь подкрепиться. Как у вас тут с этим? А и, кстати, за домик я уплатил уже.
— Знаю, иначе вас не впустили бы, — ответил староста. — Я пришлю к вам Аглаю, ей закажите еду, с ней и расплатитесь. И вот что. По селу прошу особо не шататься и к бабам нашим не приставать. Мужики у нас нынче нервные из-за происходящего. Если пристукнут, то в своем праве будут.
— Ну и порядочки у вас тут, — удивился Юра, смотря, как мимо вглубь поселка направляется мотовоз, с наглухо закрытым брезентом, фургоном. Он понизил голос. — Я конечно извиняюсь. Негоже такое у старосты спрашивать, но как у вас тут насчет баб? Ну, вы понимаете каких. Мы долго в пути. Свербит уже.
— У нас тут военное положение сынок, — скривил лицо староста. — А насчет… Короче у Аглаи спросишь. Ну, располагайтесь. Отдыхайте. А у меня дела. — Качнул он головой Ивану, поручкался с Юрой и отправился обратно.
Человек, облаченный в кожаный доспех и овальную маску, сидя в кресле, задумчиво водил пальцем по отточенному лезвию клинка. Староста сверлил его взглядом всем видом выражая свое нетерпение. Рядом вертелся его всегда готовый перед всеми выслуживаться помощник Слав.
— Говоришь, двое на мотоцикле не считая, собаки?
